Гляжу, он всерьёз за меня взялся! По всем фронтам решил проверить. Как же это унизительно! И как жаль, что нельзя уйти сразу, а придётся отрабатывать целых полмесяца!

На лестнице, как назло, мне попалась Эллочка. Расплылась в ликующей улыбке. Проворковала елейным голоском:

— Что-то на вас, Ксения Андреевна, прямо лица нет. Что-то стряслось?

Я всегда старалась держаться от бывшей подруги подальше, игнорировать её слова, не обращать внимания на её выходки. Считала, что так проще и спокойнее. Не хотелось с ней связываться, не хотелось скатываться до её уровня. Но сейчас, видимо, припекло, или она подвернулась в неподходящий момент.

Я развернулась, поймала её запястье и стиснула со всей силы так, что с её лица вмиг сползла эта улыбочка.

— Послушай меня. У меня ангельское терпение, но ему пришёл конец. Так что советую — обходи впредь меня по дуге. Потому что я за себя не ручаюсь. Потому что… ещё одно твоё слово — и лица не будет у тебя!

Эллочка обескураженно молчала. Потом вырвала руку и помчалась наверх, буркнув: «Чокнутая».

Девочкам своим я не стала сообщать про увольнение сегодня. Решила, скажу завтра, на планёрке. Успокоюсь заодно, а то ведь так и тянуло расплакаться.

Да я и поплакала немного, но так, чтобы никто не видел. Заперлась вечером в своём кабинете и пустила слезу.

Когда неожиданно постучали, я торопливо промокнула глаза платочком, шмыгнула носом и только потом разрешила войти. Не хотела пугать и расстраивать своих девчонок.

Но это оказался Крамер…

Вот уж его я никак не ожидала здесь увидеть. Когда ему что-то надо — он призывал явиться к себе. Причём даже не сам, а через секретаршу. А тут вдруг собственной персоной прийти не поленился!

Я уставилась на него в немом изумлении.

Он оглядел мой кавардак. Я не неряха вообще-то. Дома вот у меня чисто и уютно. Но в такой каморке и с таким огромным количеством бумаг и папок, которые попросту некуда складывать, порядок и уют навести очень проблематично.

Он посмотрел на стул для посетителей. На его лице отразилось сомнение: то ли сесть, то ли не стоит. Не стал, просто сунул руки в карманы и перевёл взгляд на меня. И такой взгляд, что у меня тут же скачками стала подниматься температура.

— Ксения Андреевна, я хочу извиниться перед вами.

Я пока не оправилась оттого, что он вообще сюда пришёл, а теперь ещё и извинения!

— Я был неправ. И с листовками, и вообще…

— Вообще? — переспросила я, не зная, что ещё сказать.

— Ну да. Я думал, что вы… В общем, я в вас ошибался. И зря вам не поверил…

Я так и сидела безмолвно, ошарашено глядя на него во все глаза.

— И спасибо вам, Ксения Андреевна, за хорошую работу.

Он ещё постоял несколько секунд на пороге и, не дождавшись от меня ответа, вышел.

50

— И что, ты его простила? — допытывалась Лёлька.

Я пожала плечами.