Ей даже понравились ее непосредственность и открытость.

Но она видела, как реагировал на их общение ее отец. Матвей сразу стал серьезным, отстраненным и даже немного колючим. И ей не на что было обижаться — знакомство с его дочерью никак не вписывалось в понятие «отношения без обязательств». Мужчина хотел от Ольги лишь секса и говорил об этом прямо, а она взяла и влезла в их семью! Потащилась с ними в кафе! Дурочка… Дурочка!"

"И ведь при этом Ольга прекрасно понимала, что, если бы даже Озеров отреагировал с точностью до наоборот — например, заставил бы ее примерить на себя роль мачехи для Веры, то она тоже пребывала бы сейчас в смятении.

Как ни поверни этот кубик Рубика, у них всяко не складывалось. И Ольга не видела в себе талантов и возможностей для воспитания чьих-либо детей, тем более, почти подростков. А Матвею не нужны были отношения — он не раз напоминал ей об этом.

Но девушка расплакалась по другому поводу.

Она поняла, что влюбилась.

В мужчину, который был слишком хорош для нее. В мужчину, которому она совершенно не подходила. Ольга влюбилась и сердилась на себя за это.

Она боялась привязаться к Матвею и к его дочке и потом вдруг оказаться третьей лишней.

А еще девушка не собиралась признаваться мужчине в своем открытии, потому что вдруг поняла сегодня по его реакции: Озеров сбежит, как только узнает о ее чувствах. Ведь мужчина предельно ясно дал понять, что все эти заморочки ему ни к чему. Только секс, ничего лишнего.

Все выходные Оля провела за книгами. Не звонила профессору, не писала ему и не искала встреч. Зато ей названивал зачем-то Артур. И всякий раз девушке приходили уведомления о том, что абонент из черного списка неоднократно, (а точнее тридцать два раза), набирал ее номер.

Ольге не хотелось никого видеть. И не хотелось навязываться Озерову со своим предложением встретиться.

Она грустила. И только в воскресенье вечером Лильке удалось выманить ее из квартиры и заставить прогуляться. Они вместе сходили в кино, потом побродили по вечерним улочкам, сделали несколько фотографий в традиционных для осенней темы желто-красных листьях, попили глинтвейна в парке и посмеялись.

— Скучаешь по нему? Так позвони. — Улыбнулась Лилька. Протянула румяной продавщице купюры за вторую партию согревающего напитка, взяла стаканчики и отдала один Ольге. — Скажи, что уже разделась и ждешь только его. И пригрози, что, если не придет, то позовешь кого-нибудь другого.

Глинтвейн, разогревший кровь Алексеевой, был с Зуфаровой абсолютно согласен. Девушке так и хотелось достать телефон и написать прямо сейчас профессору.

— Нет. Не хочу. — Сделав глоток, мотнула головой Ольга.