Она тряслась так, как дрожат обычно перед экзаменом, но уж никак не так, как дрожат в ожидании секса. Но профессор не собирался сдаваться. Он подключил к делу губы и язык и заставил ее расслабиться настойчивыми поглаживаниями и большим количеством поцелуев.

Теперь она снова извивалась под ним, отвечала на ласки, и ее веки снова были открыты. Матвею нравилось это ощущение — кожа к коже. Он физически ощущал, как впитывает ее запах и тепло. И смотрелось это тоже потрясающе: его смуглый бронзовый оттенок на ее светлом, почти молочном с легкой ноткой какао.

Ольга дышала так часто, что ее дыхание срывалось на хриплые стоны:

— Давай.

Не тяни.

— Я уже.

Он мягко развел в стороны ее ноги и надавил головкой члена, ощутив жаркую влагу. Ткнулся, осторожно, не сильно. Будто просто примерялся. Глаза девушки широко распахнулись в ожидании. Матвей видел, как она облизнула губы, почувствовал, как ее пальцы впились в кожу на его плечах.

Он касался ее аккуратно, мягко поддавливал, готовя к вторжению, и от нахлынувших ощущений ему хотелось рычать — такими невыносимо приятными они были. Удивительно, но ощущение скорого проникновения могло быть таким же головокружительно приятным, как и само проникновение.

— Уже?

— Почти.

Они лежали в таком положении, что стоило ей только надавить на его поясницу, и он оказался бы внутри. Однако Ольга медлила, она часто дышала, словно свыкаясь с тем, что неизбежно произойдет в следующие несколько секунд. Она будто свыкалась с мыслью, что черта подведена, и развязка неминуема, но чем дольше сдерживался Озеров, тем острее становились их потребности и тем неминуемее приближался момент единения."

"Матвей поймал момент на ее выдохе.

Обхватил руками — так, что невозможно стало вырваться или пошевелиться и закрыл ее рот жгучим поцелуем. Тем самым он вобрал в себя внезапную дрожь и рваный испуганный выдох. Ее ноги раздвинулись шире, и он вошел. Навалился всем телом, сильно прижал к себе. Ворвался одним резким толчком. Втиснулся в полыхающую жаром тесную глубину и, чувствуя, что преград больше нет, замер.

Ольга охнула и зажмурилась. Ее мышцы плотно сжали его изнутри. Она выдохнула ему в губы и медленно потянула носом воздух. Пальцы девушки сильнее впились в его плечи. Озеров был только рад разделить с ней часть ее боли.

Опасаясь причинить ей еще большие неудобства, мужчина несколько секунд не двигался.

Он наблюдал за ее лицом, нежно целовал губы и крепче вжимал в себя руками. По его телу словно растекалась тягучая огненная лава. Удовольствие волнами разбегалось по рукам и ногам, а затем снова концентрировалось внизу живота. Ему стоило огромных усилий преодолеть безумное желание двигаться в ней резко и быстро. Матвей стиснул зубы и стал осторожно двигаться, раскачиваясь вперед и назад.