Глава десятая

Переступив порог квартиры, гостья хотела снять обувь, но Дронго, улыбаясь, остановил ее:

— Нет, нельзя любить свои ковры больше, чем своих гостей. Так говорил академик Лихачев. Видимо, это ваше восточное воспитание сказывается."

"— У вас нет в доме женских тапочек? — спросила Наира.

— Я думаю, вы знаете, что здесь бывают только две женщины, у каждой из которых свои тапочки. И других тапочек здесь нет.

— Две? — уточнила Наира чуть напряженным голосом. — У вас здесь гарем?

— Кухарка и домработница, — пояснил Дронго. — И не нужно делать вид, что вы этого не знали.

Она сняла плащ. Сегодня Наира была в темной юбке и синем джемпере. Сумочку она не оставила в холле, а взяла с собой. Они с Дронго встретились глазами и улыбнулись друг другу.

— Я не занималась вашей особой и не следила за вашей квартирой, — пояснила гостья. — Я вообще не думала, что буду с вами контактировать после… после нашей встречи.

Вейдеманис что-то чувствовал. Он не совсем понимал, что именно происходит, но, неплохо зная своего напарника, ощущал напряжение в разговоре Дронго с его гостьей.

— Можно я осмотрю квартиру? — попросила Наира. — Мне очень интересно.

— Разумеется, — кивнул Дронго, — все комнаты открыты. Можете смотреть.

Она сразу направилась в его кабинет, где стояли шкафы с книгами до самого потолка, и стала внимательно рассматривать книжные полки.

— У вас хорошая библиотека, — заметила Наира.

— Я собирал ее много лет, — пояснил Дронго.

— Давно хотела спросить, — обернувшись к нему, сказала она. — Говорят, что у вас две абсолютно идентичные библиотеки — в Москве и в Баку. В одинаковых квартирах с одинаковой мебелью вы держите одинаковые книги.

— Почти. Некоторые книги сложно достать. Но, в общем, да. После развала Союза, и особенно в последние годы, стало гораздо легче находить любые книги. Недавно на Арбате видел собрание сочинений Герберта Уэллса в пятнадцати томах меньше чем за сто долларов. А за двадцать пять купил двухтомник Тацита. Книги перестали быть ценностью. Вы слишком молоды, чтобы помнить времена, когда библиотеки меняли на машины и даже дачи. Мы жили в стране, где это было реальностью.

— Вы так говорите, словно жалеете о распаде той страны. А я думала, что вы абсолютный реалист.

— Это было время моей молодости. Меня дважды чуть не убили, когда я защищал идеалы той страны, которой уже нет. Поэтому мне несколько обидно. Словно я потратил свою молодость на защиту призрачной мечты, быстро растаявшей.

— Никогда не думала, что вы пустите меня в свой кабинет. И что вообще я когда-нибудь здесь окажусь, — призналась гостья. — А эти фигурки на книжных полках из разных стран?

— Угадали.