— В таком случае мне нужно будет срочно встретиться с самим Шовдыговым. И желательно с Захоховым.

— Первый сидит в Сибири. Он получил очень большой срок, — напомнил Богдановский, — второй — на Алтае. Он обычный пособник. Ничего особенного, испуганный, жалкий, несчастный человек. Его семья переехала в Нальчик. Он вам ничего нового не скажет. Насчет Шовдыгова согласен. Хотя я полагал, что вы захотите в первую очередь отправиться в Турцию. С вашими знаниями турецкого языка и их обычаев вам будет легко там ориентироваться. Мы готовы оказать вам всяческую поддержку.

— Извините, но у каждого свои методы расследования. Вам нужны связи Шовдыгова, Блехерману нужны заказчики этого преступления…

— А вам? — невежливо осведомился генерал. — Что вам нужно? Деньги Меира Блехермана?

— Если вы будете меня оскорблять, у нас с вами не получится совместная работа, — парировал Дронго.

— Я не хотел вас обидеть. Просто задал вопрос."

"— Не совсем корректный. Будем считать, что вы таким своеобразным способом извинились. А мне нужна истина, генерал. Везде и всегда. И еще я в ответе за все, что здесь творится.

— Какое отношение вы имеете к Москве? Вы имеете в виду наш город или нашу страну?

— Я имею в виду человечество, — ответил Дронго. Мы все в ответе за каждого человека на этой земле, за слезы каждой матери, за жизнь каждого ребенка, как бы пафосно это ни звучало.

Богдановский посмотрел на свою пустую чашку и нажал кнопку вызова, попросив офицера принести еще кофе.

— Хотите чаю? — спросил он у своего визави.

— Да, — кивнул тот.

— Принесите мне кофе, а ему чай, — приказал генерал.

— Я должен буду сначала поговорить с семьями обоих осужденных, — предложил Дронго.

— Это так обязательно?

— Иначе все теряет смысл.

— Можете встречаться, — пожал плечами Богдановский.

— И, конечно, встречи с Шовдыговым и Захоховым, — настойчиво произнес Дронго. — Мне нужно понять их психотипы. Вы ведь не можете отправить туда Семена Абрамовича, ему будет тяжело добираться.

— Я попытаюсь добиться для вас разрешения, — согласился генерал, — хотя это очень сложно, особенно в случае с Захоховым. Что еще?

— И одного из ваших офицеров для связи, — сказал Дронго, стараясь не выдавать своего волнения.

Он понимал, что разговор записывается и даже тембр его голоса будет подвергнут внимательному анализу. И здесь Богдановский невольно подыграл ему.

— Нужен человек, который уже знает о нашей встрече, — сказал он. — Я думаю, подполковник Лопашов и майор Рахимова подойдут лучше остальных.

— Первого я не знаю. А майор, кажется, была тем самым офицером, которая обнаружила меня в Воронеже. — Так сложно не выдавать себя ни одним движением руки, ни выражением лица, ни изменившимся голосом.