Не в твою пользу, Алеша, — добавил он, глядя на Богдановского и подчеркивая этим и свою связь с генералом, и свое былое наставничество. Очевидно, для того, чтобы Дронго не считал своего собеседника таким легким соперником даже без поддержки самого Штеймана. В этих разговорах двух гениев психологии были важными каждое слово, каждое предложение, каждый жест.

Дронго впервые подумал, что еще никогда в жизни не сталкивался с таким опытным соперником. Сказывались колоссальный опыт Штеймана и его эрудиция.

— Теперь понимаю, о какой игре вы говорили. Вы еще пытаетесь с нами состязаться.

Вам не кажется это глупым? — покачал головой Богдановский.

— По-моему, вы начали эту игру без меня, когда установили свое наблюдение за приехавшими Блехерманом и Штаркманом, — парировал Дронго.

— И теперь вы не собираетесь останавливаться, — заключил генерал. — Значит, моя задача — остановить вас любой ценой. Вы это понимаете?

— В таком случае моя задача — сообщить Меиру Блехерману, что российские службы безопасности всячески препятствуют моему… интересу к этому делу, — деликатно сообщил Дронго.

Богдановский хотел что-то сказать, но Штейман перебил его:

— Он блефует, ему совсем не хочется сообщать об этом Блехерману, так как после этого разговора он оборвет все связи с вами и не сможет нормально продолжать расследование.

И еще потеряет весь гонорар, когда Блехерман поймет, что эта ставка себя не оправдала, и прекратит с ним всякие связи. Достаточно услышать господина эксперта и посмотреть, как он произносит эти слова, чтобы понять: он блефует.

Дронго подумал, что каждое следующее слово нужно будет произносить с учетом того, что здесь находится Штейман.

Разговаривать в его присутствии было более чем сложно.

— Можно, я пройду у вас курс «молодого бойца»? — неожиданно пошутил он, обращаясь к Штейману.

— Отлично! — кивнул Семен Абрамович. — Разрядили напряжение своевременной шуткой. Что касается вашего обучения, то вам оно не нужно. Мне много лет, господин Дронго, и я еще не встречал человека, который так виртуозно владел бы навыками общения, как вы. Кажется, в вашем досье была фраза психологов, что вы «можете разговорить даже памятник».

— Чем я сейчас и занимаюсь, — еще раз пошутил Дронго.

— Вы понимаете, что ситуация абсолютно невозможная, — вздохнул Штейман. — Если мы опрокинем ее и взглянем с другой стороны, то за приехавшими в Израиль сотрудниками российских спецслужб было бы установлено еще более плотное наблюдение и им явно не позволили бы устраивать такие номера с исчезновением. Вас бы немедленно депортировали из Израиля. Не разговаривая и не сомневаясь."

"— Но мы в России, и Вейдеманис — ваш гражданин. Кстати, я тоже не совсем чужой.