Мы жили с дедушкой, родители от нас отказались. У нее, кроме меня, никого нет. Дед уже совсем плох.

Опять пауза. Уилл громко хлюпнул носом. Заплакал.

Кто-то из студентов вышел из трапезной и, громко смеясь, прошел через главный зал к коридору, ведущему в спальное крыло. Эбель отстранилась от будки, делая вид, что рассматривает витраж. Один из ликов будто подмигнул ей. А она не растерялась и подмигнула в ответ. Кажется, от запаха ладана у нее начались галлюцинации…"

"— Я не могу найти твою сестру, — Эбель вновь наклонилась к будке и услышала тихий голос священника. — Но я могу за нее помолиться.

— Спасибо, отец, — обрадовался Уилл.

— Скажи мне, как звали сестру твою?

— Мария Тейлор.

У Эбель гулко забилось сердце.

— Она хотела поскорее вырасти и стать врачом. Хотела спасать людей. Хотела дарить людям жизнь. — Уиллу было приятно вспоминать это, он явно улыбался сквозь слезы. — Мария говорила, что каждый достоин жизни. И что у каждого должен быть второй шанс.

И сердце Эбель остановилось."

"— Мария, я не позволю им забрать тебя, — вжималась Эбель в холодные прутья маленькой клетки.

Она протягивала исколотые иглами руки к маленькой девочке, которая, терпя боль, тянулась к ней в ответ. Тонкий ржавый металл впивался в кожу. Царапал щеку, сдирал корку с затянувшихся ран на груди, впивался в голые ноги. Эбель было плевать. Пусть эта клетка разрубит ее пополам. Пусть Эбель истечет кровью на этом мокром полу, в этом темном, пропахшем йодом и спиртом подвале. Она должна спасти Марию. Хотя бы ее.

— Эй. — Эбель наконец дотянулась до нее и, коснувшись, подняла заплаканное лицо. — Эй-эй-эй, ну… Не плачь, Мария. Не плачь, прошу тебя.

Сердце разрывалось от ее слез.

— Эбель, мне больше не страшно. — Тело Марии дрожало.

— Ну конечно, моя самая смелая девочка, конечно. — Эбель сильнее вжалась в клетку и успокаивающе погладила ее, коснувшись плеч.

Мария была мокрой и горячей. У нее был жар.

В конце подвала, у лестницы, по которой спускались люди, висела тусклая лампочка. Она светила белым светом, и синие вены на исхудавших, обтянутых белой кожей телах Эбель и Марии казались еще темнее. А запекшаяся кровь и вовсе чернела вместе с ранами, которые все никак не заживали на груди Марии. Они гноились и ужасно пахли. Болели и рвались от малейшего вздоха.

— Они придут за мной, — Мария схватила руки Эбель, — уже скоро.

— Они больше не посмеют причинить тебе боль. Я обещала спасти тебя, и я спасу. Нам нужно лишь дождаться Ред…

— Эбель, я сегодня умру.

Мария сильно сжала пальцы Эбель. Почти что до хруста.

— Не смей так говорить! Я скажу им, чтобы они забрали меня. Они заберут меня. Не тебя. Меня.

— В прошлый раз они избили тебя за непослушание. В этот раз они тебя убьют.

— Плевать. — Тело Эбель дрожало, а живот сводило в спазме.