Она хотела провалиться сквозь землю.

— Реджис. — Эбель коснулась ручки двери.

— Реджис? — удивился Тимо. — Реджис Фобс?

— Да. — Эбель остановилась.

— Он здесь? Он, черт возьми, в этой академии?

— Ты знаешь его? — Эбель отошла от двери.

— Конечно, знаю, — начал злиться Тимо. — Стой… Нет… Нет, нет, нет. Только не говори, что… — Он стиснул зубы. — Ты сейчас… Боже! Ты сейчас представляла его?

Эбель не хотела ему отвечать. Не хотела причинять ему боль.

— Ну конечно, — Тимо все понял и без нее. — На что я мог рассчитывать? Я же сраный мертвяк. Черт…

Он ударил ногой по тумбочке — с нее упала косметичка Соль.

— Тимо… — Эбель потянула к нему руку, но он отстранился.

— Как ты можешь, Эбель? Он же убийца! — выпалил Тимо.

— О чем ты?

Сердце Эбель забилось где-то в ушах.

— Посмотри, что он со мной сделал!

Тимо задрал свитер и оголил торс.

— Нет… — Эбель шагнула назад и, чуть не упав, схватилась за стул.

На теле Тимо была одна огромная рана. Круг с шестиконечной звездой, похожий на те, что оставлял маньяк на своих жертвах. Только символ посередине в этот раз был другим.

— Я не понимаю… — Эбель закрыла рот рукой. — Он не мог.

Она не хотела делать больно Тимо, но теперь больно было ей.

— Реджис Фобс убил меня.

— Нет, — ужаснулась она.

— Да! Реджис Фобс убил собственного брата! — Тимо был в гневе.

Взгляд Эбель опустел, и, обняв себя руками, она села на стул. Тимо замахнулся кулаком и, ударив об стену, оставил на ней след. Затем схватился за одеяло и сдернул его с кровати, перевернул тумбочку, пнул стопку книг и, взяв с подоконника горшок с кладбищенской землей, швырнул его об пол. Осколки разлетелись по углам. Один из них поцарапал ногу Эбель.

— Я не верю, что ты связалась с ним! — Тимо подошел к ней так близко, что Эбель показалось, еще чуть-чуть — и он ударит ее. — Как ты могла?!

— Я не знала… — Эбель давилась слезами.

Ей было страшно. Ей было чертовски больно.

— Не приближайся к нему, он опасен. Слышишь меня?

Эбель боялась взглянуть на Тимо.

— Я не верю.

Тимо усмехнулся и сделал шаг назад. Он поднял руки, будто сдается.

— Ладно, — его голос стал тише. — Ладно.

Он подошел к окну и открыл его.

— Прощай, Эбель. И помни, что друг может оказаться врагом.

— Стой! — Эбель рванула к нему, но он уже успел испариться. — Тимо… Не уходи.

Внизу его не было. Были лишь глубокая ночь, играющий с листьями ветер и летучие мыши, охотящиеся на светлячков.

Утром Эбель чувствовала себя ужасно. Будто вместо Тимо в окно прыгнула она и, разбившись, собрала себя по кусочкам. Кусок не лез в горло. От запаха еды тошнило. Болтовня Соль не отвлекала, и даже шутки Ноа не казались ей смешными.

— У кого-то была бурная ночка? — пихнул он ее локтем.

Она поморщилась и ничего не ответила.