И, судя по выражению лица Арнарда, внешний вид беседки удивил и его.

— Я, гм, просто велел накрыть чайный столик, — задумчиво произнес он.

— Кто-то очень сильно о тебе заботится, — шепнула Иржин.

И тут же мысленно дала себе затрещину — они ведь еще не переходили на «ты».

Но Арнард только улыбнулся и ответил:

— Мои духи куда свободней, чем те, что служат в иных семьях. И да, порой они излишне заботливы.

Изнутри беседка смотрелась ничуть не хуже, чем снаружи. Белая скатерть с вышитыми фиолетовыми цветами, нежно-сиреневая чайная пара и целый поднос ароматных булочек.

Арнард помог Иржин сесть, налил ей чай и, сев напротив, поставил перед собой чашку. Он не спешил начинать разговор, а леди дер Томна не решалась его поторопить. Она не была дурочкой и понимала, что безынтересную влюбленную девицу никто не потащит пить чай в родовое гнездо. А значит… Значит надо набраться терпения.

— У меня очень много тайн, — заговорил Арнард. — И не все принадлежат мне.

— У всех есть тайны, — сдержанно произнесла Иржин. — Нельзя жить нараспашку, отсутствие личного пространства убивает чувства.

Губы Арнарда тронула мимолетная улыбка.

— Тогда я должен признаться, что ты поразила меня еще на балу.

— Мое поведение на балу, — она прикрыла глаза, — не то, чем я горжусь.

— Согласен, — хмыкнул ректор. — Но тем приятнее был контраст. Я наблюдал за тобой и однажды осознал, что испытываю к своей студентке не те чувства, которые должен.

Ирж прерывисто вздохнула. Внутри нее расцвело теплое и щекотное счастье, которое прогнало остатки льда.

— Я чуть не умерла от ужаса, когда позволила себе…

Она не договорила. Голос подвел, а щеки потеплели от прилившей к ним крови.

— Я догадался, — мягко ответил Арнард. — Ты оставила и туфли, и сережки. Иржин.

— Да?

— Если бы не твой поступок, — очень серьезно произнес милорд Десуор, — боюсь, что мы бы здесь не сидели. По меньшей мере не в ближайшие пять лет.

— Почему? — нахмурилась Иржин.

— Потому что ректору Академии очень тяжело отказать, — криво усмехнулся Арнард. — Потому что я никогда не позволил бы себе и намека, лишь бы не поставить тебя в сложные условия. Когда не можешь сказать «нет», но и «да» говорить не хочется. Мне оставалось только ревновать и ждать твоего выпуска.

— А ты ревновал? — поражаясь собственному нахальству спросила Иржин.

— Да. Я понял, что хочу видеть тебя рядом с собой всю жизнь и впервые пожалел о ректорской должности, — обманчиво спокойно сказал Арнард.

Чай остыл. Остыли и булочки, к которым никто не проявил никакого интереса. В беседку, тревожа полупрозрачные занавеси, задувал холодный осенний ветерок.

— Боюсь, что нам пора во дворец. Сегодня мне открыт свободный канал для портала, — Арнард поднялся из-за стола.