У дверей Рой не выдержал и процедил:

– Думаю, пора покинуть это сборище. Скажешься усталой и напомнишь о завтрашнем ночном патрулировании.

Я не стала возражать. Прощание с хозяином дома вышло скомканным и двусмысленным. Руперт и Трой тоже не стали задерживаться, и вчетвером мы отправились в мой дом. Стоило нам оказаться в карете, как Рой привлек меня к себе и обратился к друзьям:

– Так что вам удалось узнать?

Эттвуд переглянулся с Рупертом и откинулся на спинку сидения. А затем неспешно начал рассказывать.

– Помощника я нашел, – сразу сказал Эттвуд.

– Правда, он несколько ниже рангом, чем мне того хотелось. Парнишка умен не по годам, жаждет славы и обладает обостренным чувством справедливости, что в наше время редкость. Особенно в Инрешваре. Познакомился с местным начальником магического сыска… Продажный змей, который тщательно маскируется под добропорядочного слугу государства.

– Змеюшник здесь еще тот, – охотно согласился Рой.

Руперт закатил глаза:

– Вы в Инрешваре. Нравы западной столицы все же пристойней, чем сомнительные развлечения аристократии Восточной.

Но грызня за власть здесь идет на всех уровнях. Особенно в ту половину года, которую здесь проводит король. А он недавно возвратился из Тал-Хатанга.

Я кивнула. После того как Шендан подставил отца, верить кому-то в Инрешваре было сложно. Родственники отошли в сторону. Многие считали, что я тоже причастна, а менталисты ошиблись. Но тогда я и правда ничего не знала. Только когда отца осудили, мне решились доверить семейные тайны.

Я растерла запястье, словно пыталась стереть воспоминания вместе с призраком боли.

От Роя не укрылся этот жест. Похоже, дома меня ждут вопросы…

А Эттвуд тем временем продолжал:

– Мальчишка снял след с артефакта. Глаза у него при этом горели. Кажется, того, кто оставил тебе этот подарочек, он знает. Но пока улики придется припрятать. Дадим делу ход, когда соберем больше доказательств.

Рой кивнул и начал неторопливо рассказывать о нашем путешествии на морское дно. Даже про дерево хай рассказал, умолчав о том, как оно влияет на него. При воспоминании о жаре метки мне стало не по себе.

Я снова усыпила ее, но, кажется, до конца так и не смогла уничтожить. Я неосознанно положила руку на грудь Роя, и тот, не прерывая свой рассказ, накрыл мою ладонь своей."

"По мрачному взгляду Руперта я поняла, что он догадался об остальном. Посвящать Троя в проблемы рода Ару мы не собирались, и я опустила взгляд.

Но если Эттвуд и заметил какие-то нестыковки в рассказе Роя, то благополучно пропустил их. В его глазах теперь горел азарт. При этом он как-то нехорошо поглядывал на Руперта.