— Я честно тобой восхищалась…

— Я тобой тоже… Марина рассказывала, что тебя приняли на работу. И даже некоторые рисунки показывала.

Воспоминания захлёстывают большой штормовой волной. Сколько возможностей у нас было… Я много раз, отправляя Мышку куда-то с отцом, наряжалась у зеркала, красила ресницы и губы. Делала укладку. Думала, спущусь к автомобилю лично и провожу. Найду повод хотя бы зацепиться и одним глазком взглянуть…

Потом ожидаемо трусила. Думала, что уже поздно. Нельзя. Что сердце занято другой, а я сама виновата, потому что инициировала разъезд.

Наиль плавно проезжается ладонью по моему бедру и греет кожу. Целует глубоко и жадно. Я посасываю его язык. Кусаю губы своими. Не в силах распробовать и насытиться, будто впервые.

Я чувствую жар сквозь одежду. Пробираюсь под футболку и касаюсь ладонью чересчур горячего, как печка, живота.

Царапаю ногтями по напряженным мышцам пресса. Задыхаюсь от хаотичных касаний губ в шею, мочку уха, подбородок и ложбинку груди.

Возбуждение копится. Плавно стекает в низ живота. Я понимаю, к чему всё идет — не маленькая. Но останавливаюсь, перехватив Наиля за руку, которая беззастенчиво едет по коже к груди.

— У тебя есть с собой презервативы? — спрашиваю шепотом.

Взгляд мужа хмельной и расфокусированный, несмотря на то, что ни глотка алкоголя мы не пили.

— Нет. Зачем?

— На всякий случай предупрежу: я больше не предохраняюсь. Врач сказал, что раз у меня нет секса, и не предвидится, то можно сделать небольшой перерыв."

"Наиль нежно поглаживает костяшками пальцев мой живот и рёбра. Кивает, усмехается. Подхватывает под бёдра и несёт в свой дом по соседству. Впечатывая в стену, распластывая. Включая свет и припадая губами к чувствительной коже на ключицах.

— Всё равно хочу в тебя.

Несмотря на то, что Наиля потряхивает от желания, он полностью отвечает за свои слова и действия.

Я блаженно улыбаюсь. Плюхаюсь на тумбу. Запускаю пальцы в густые жесткие волосы. Позволяю стянуть с себя шорты и пройтись быстрой влажной дорожкой от груди и до лобка.

— Обхвати меня ногами.

Наиль выравнивается и просит, а я делаю. Когда проникает — глубоко и гортанно стону от сладкой наполняющей боли. Мне идеально и жарко. Особенно внизу.

Мы вновь сплетаемся в поцелуе, ускоряя темп. Дышим чаще и синхроннее. Почти не сдерживаемся.

Тумба ходит ходуном и бьётся о стену. Я посмеиваюсь и млею. Обнимаю ладонями колючие щёки, смотрю на приоткрытые губы. Переживаю вспышки восторга и кайфа внутри.

— Скажут, что я опять удерживаю тебя с помощью залёта, — проговариваю без капли совести.

Наиль замедляется, словно смакуя ощущения.

Сдавливает пальцами бёдра. Толкается до упора. На висках часто стучит пульс в венках, а глаза загораются сильнее и ярче.