Вся любовь, тепло и внимание. Столько, сколько хочет — получает. И нет, я не боюсь, что она вырастет избалованной.

— Чтобы не испугался? — недоверчиво хмурится дочь. — Ты же у меня бесстрашный и сильный, пап…

Я выкладываю кусочки торта на десертные тарелки. Раздаю всем по очереди. Себе отрезаю самый маленький, потому что не хочу наедаться на ночь.

Вопрос повисает в воздухе. Я возвращаюсь в мягкое кресло и скорее кутаюсь в плед. Закинув ногу на ногу, выгибаю бровь и вопросительно смотрю на Наиля.

Ну? И как будешь выкручиваться?

— Это у мамы спроси — она лучше помнит, — тут же переводит стрелки.

Усмехнувшись, легонько стукаю его ступней по колену под столом. Реакция следует незамедлительная — Наиль смыкает пальцы на моей щиколотке, несколько секунд держит и не отпускает, а я так резко вспыхиваю, что жар стремительно расползается и нагревает тело.

— Ладно-о. Мне показалось, что я тоже не промах, и со всем справлюсь самостоятельно. Но в итоге струсила и попросила папу вернуться. Вдвоем, знаешь ли, всё-таки легче.

Разговор прыгает с темы на тему. Крутится вокруг одного и того же, будто нарочно. Я насквозь пропитываюсь прошлым. Не вижу ориентиров. И никак не могу найти баланс между ним и кардинально новым настоящим, где нас уже нет. Это плохо, и внутреннее разрушает.

Время плавно близится к полуночи, а Мышка заметно зевает, несмотря на то, что до последнего выступает инициатором общения.

Наиль бросает взгляд на меня и о чем-то задумывается. Нам надо поговорить, да. Обсудить развод, который не озвучивался даже в сообщениях.

Затем муж мягко предлагает дочери пойти отдохнуть перед завтрашним днём, потому что подъём будет довольно-таки ранним. В списке планов много всего. И рыбалка, и прогулка на великах по лесу, и катание на катамаранах.

Маришка вроде бы слушается. По крайней мере, сначала. Встает из-за стола, благодарит за ужин. Позже происходит то, чего я меньше всего ожидала — наша стойкая девочка ломается и начинает капризничать.

— Пап, пап… Мне не хватит одного дня. Пожалуйста, давай останемся здесь завтра, послезавтра и после-послезавтра. До конца жизни.

Сквозь вполне будничное предложение прорываются всхлипы. Наиль хмурится и со всей внимательностью выслушивает Мышку, взяв её за плечи и развернув к себе лицом."

"Я не знаю, как он будет разруливать. И понятия не имею, для чего всё это затеял. Больно всем, а особенно — ребёнку.

— Эй, малыш. Ну, ты чего? — Наиль заметно волнуется и запинается. Между бровей залегает глубокая морщинка. — Послезавтра у тебя первый звонок в новой школе. Помнишь?

Следует кивок и всхлип, который рвёт душу в клочья.

— Мы не в последний раз приезжаем в «Маятник». Здесь, конечно, здорово, но не до такой степени, чтобы оставаться на постоянку.