Чересчур гостеприимно откликаюсь, устав сдерживаться и молчать — из груди безостановочно вылетают всхлипы и стоны.

Мне хорошо, просто идеально.

Член скользит размашисто и синхронно, с характерными влажными звуками и толкая к пику.

Наиль нависает больше, смахивает косметику в сторону. Заставляет меня опуститься локтями на мрамор.

Оторвавшись от губ, касается шеи. Лизнув там, где вчера Саша, устремляется к ключицам.

Я напрягаюсь и прогоняю видение, потому что слишком остро и живо. Качнув головой, удивляюсь собственной глупости и запрещаю возникать даже самой невинной фантазии.

Выгнувшись дугой, охаю, когда Наиль припадает к груди, обводит кончиком языка ареолу и задевает зубами сосок, слегка прикусывая и оставляя мелкие синяки и характерные красные отметки.

Внизу живота горячо и печёт, а яростные шлепки тела о тело всерьез задевают барабанные перепонки.

Муж сжимает правую грудь, перемещается ртом к левой. Смотрит из-под густых чёрных ресниц лихорадочным горящим взглядом. Вынув язык, широко и смело облизывает, а меня тут же подкидывает на месте от ярких ощущений.

Комната начинает вращаться, чёрный полоток загорается множественными цветными бликами и красочно переливается. В эту минуту есть только ощущения, запахи и движения — грубые и сильные. Дрожь по телу, резкий прилив жара и долгожданные интенсивные спазмы.

Наиль впивается пальцами в мои бёдра. Насаживает резче, агрессивнее. Разгоняется до сумасшедшего ритма и несдержанно ругается.

С глухим «Да, блядь» чувствую, как пульсирует, наполняя меня спермой. Делает финальные асинхронные толчки. Сбивается с темпа и замедляется. Проникает глубже и мощнее. Не стонет и не особо открывает эмоции, но показывает, что испытывает такую же или похожую эйфорию, как и я.

Я перевожу дыхание и с трудом фокусирую внимание на муже. Трогаю взмокшие виски, ловлю требовательный и дикий взгляд.

Взаимные обиды никуда не делись. Они в каждой клетке, в напряженном теле, в бешено колотящемся сердце. В воздухе и мыслях. Мы ранили друг друга и разучились понимать. Больше не узнаем друг друга и даже не пытаемся, потому что страшно.

Наиль натягивает штаны и вытирает рукой лоб. Достав из кармана прямоугольную матовую коробку со знакомой эмблемой, опускает её на мраморную плитку и разворачивается на выход. Как и просила.

Я свожу вместе колени, отталкиваюсь и сажусь. Голова ощутимо кружится.

— Что это? — бросаю мужу в спину.

Неуверенно встав на ноги, чувствую, как по внутренней стороне бедра стекают теплые белые капли.

— Ключи. Вчера в салон пригнали машину, но ты, очевидно, была занята, чтобы ответить на звонок и поехать со мной.

Горло стискивает тугими невидимыми щупальцами и давит.

— Спасибо, — почти беззвучно произношу.

Наиль кивает. Дверь хлопает.