Вместо того чтобы потешить самолюбие Журавлёва, молчу, но не выхожу из сети. Торможу и медлю. Он тоже не пропадает и, не добившись желанной реакции, спрашивает:

«Увидимся завтра?»

Это предложение сотнями мелких иголок вонзается в сердце. В следующий раз сбежать так просто из его объятий не получится. Увернуться — тоже. Уверена, я и сама не захочу.

Я не просила Сашу влюбляться и не требовала бросать жену. Тем более не давала шансов, обещаний и надежд. Вешать на меня вину не надо. Это была игра, развлечение. Казалось бы, для умных, взрослых и самодостаточных людей. Почему нельзя было продолжить в том же духе по долбанным правилам, чтобы всем было хорошо?

— Не увидимся, — шепчу себе под нос.

Так тихо, будто кто-то может услышать. На самом деле нет, потому что мы с Наилем снова спим в разных спальнях.

Ничего не написав, блокирую планшет и бросаю его на прикроватную тумбу. Засыпаю быстро, но сны снятся нервные и беспокойные, а уже в восемь утра я открываю глаза с чёткими намерениями и планами.

Заглянув на сайт рекламного агентства, копирую электронный адрес и отправляю письмо-резюме с примерами удачных работ. Не в то, где замолвил за меня слово Наиль.

В не менее известное и перспективное. Конкурентоспособное и с достойной оплатой."

"Пульс волнительно качается. От лёгкого штиля до бури и обратно. Я чего-то в этой жизни стою. Стою же? Зря муж столь преждевременно поставил на мне крест.

Откинув одеяло и поднявшись с постели, я направляюсь по коридору и попадаю в завешенную шторами супружескую спальню. Застыв, разглядываю Наиля, мирно спящего на животе и занявшего и мою половину кровати.

Вчера я поздно вернулась домой. Должно быть, отомстила, но ожидаемого удовольствия не получила, потому что запуталась ещё больше.

Муж находился в комнате со слабо горящим ночником. Делал вид, что не заметил меня. Впрочем, я тоже не рискнула к нему заглянуть.

Бесшумно пробравшись в ванную комнату, плотно закрываю за собой дверь и раздеваюсь догола.

Настроив тёплую воду, встаю под сильные струи, которые бьют по плечам и макушке, пытаясь привести меня в чувство.

Я вспениваю непослушные волосы. Размышляю о том, что, пока Мышки нет рядом с нами, можно скандалить и ругаться, показывая недовольство и обиды. Уходить, когда хочется, хлопая дверью.

Возвращаться поздно ночью или под утро. Спать по разным комнатам. Творить глупости, сожалеть о них или не очень.

Интересно, сможем ли мы позже взять себя в руки, когда дочь, наша маленькая залюбленная принцесса, окончательно переедет в столицу? Или долго притворяться не получится, и рано или поздно семья разрушится?

Выбравшись из душевой, вытираю тело полотенцем и надеваю высокие бесшовные стринги. Подхожу к зеркалу, смахиваю слёзы. Ощущаю, как за грудной клеткой что-то давит и ноет.