Выбравшись за территорию, мы свернули направо и ненадолго остановились в окружавшей школу дубраве.

— Мы тихие-тихие… как призраки… никто нас не видит… никто нас не слышит, — прошептала я ветру, и все вокруг нас смолкло. Я не сразу поняла, что произошло, но потом меня осенило.

— Ветер, миленький, дуй около меня потише. Огонь, согрей меня. Вода, успокой снег на моем пути. Земля, укрой меня, где сможешь. А ты, дух, помоги справиться со страхом.

Не успели эти слова сорваться с моих губ, как я почувствовала дикий прилив энергии. Персефона фыркнула и слегка шарахнулась в сторону. И в тот же миг я словно оказалась в закрытом коконе. Конечно, мне все еще было страшно, и ночь оставалась холодной и пугающей, но на меня снизошло глубокое спокойствие, и я почувствовала себя под защитой стихий. Склонив голову, я прошептала:

— Спасибо тебе, Никс, за великие дары, которыми ты меня наградила.

И еще молча добавила, что очень надеюсь быть их достойной.

— А теперь поехали спасать Хита, — сказала я Персефоне.

Она пустилась в легкий галоп, разбрасывая из-под копыт снег и лед, и мы помчались сквозь ночь под бдительным взором Богини, которая и была самой Ночью.

Мое путешествие оказалось на удивление быстрым. Мы пронеслись по улице Утика и подъехали к шоссе на Брокен Эрроу."

"Заграждения и сигнальные огни предупреждали о том, что шоссе закрыто. Я улыбнулась, направила Персефону в обход заграждений, и вот уже мы очутились на совершенно пустынной магистрали. И пустились в галоп.

Ветер свистел у меня в ушах, я низко пригнулась к шее моей кобылки, и наброшенная на голову попона развевалась за моей спиной, как плащ. Я представляла себя героиней старинного исторического романа и воображала, что скачу в какую-нибудь таверну на свидание с прекрасным юношей, с которым мой отец запрещает мне встречаться. Не скрою, это было намного приятнее, чем думать о том, что мы едем прямиком к черту в пекло.

Я повернула Персефону на шоссе, ведущее к Культурному центру и старому вокзалу, находившемуся сразу за ним. Всю дорогу от центра до шоссе я не встретила ни единой живой души, но время от времени мне попадались группки бездомных, прятавшихся от снега под крышами автобусных остановок, и несколько раз мы проезжали мимо полицейских машин.

«Мы тихие-тихие… как призраки… никто нас не видит… никто нас не слышит…» — каждый раз шептала я свою молитву, и никто ни разу даже головы не повернул в нашу сторону. Мне казалось, будто я действительно превратилась в призрак, и это, признаться, была не самая приятная мысль. Когда мы миновали Культурный центр, я пустила Персефону шагом, и мы тихонько двинулись через широкий мост, нависавший над хаотичным переплетением старых рельсов.