В этот момент мы с Кеннеди встречаемся взглядами, и я не упускаю из виду, как приоткрываются ее губы, когда она смотрит на меня. Приподнявшись на локтях, я двигаюсь всем телом, как делал прошлой ночью, занимаясь с ней любовью, когда мы наконец добрались до постели после затянувшейся игры с дополнительными иннингами.

Я дразню ее:

– У вас там все в порядке, док?

Она с трудом сглатывает.

– Ненавижу тебя.

– А утром, сидя на моем лице, ты говорила совершенно другое.

– Фу! – стонет Трэв. – Мы на работе. Вы могли бы перестать пялиться друг на друга.

Два моих лучших друга и моя жена проводят дополнительную послематчевую терапию в тренажерном зале, где больше никого нет.

– Ничего не могу с собой поделать, Трэв, – говорит Кеннеди. – Ты видел этого парня?

Я поднимаю брови и смотрю на него через всю комнату.

Он стонет.

– Кеннеди, раньше его эго сдерживало только то, что он тебе не нравился. Но что нам, черт возьми, делать теперь?

– Время еще не истекло? – спрашивает Коди.

– Четыре минуты.

Дверь в тренажерный зал распахивается, и доктор Фредрик, увидев нас, застывает на пороге.

– Что происходит?

– Ванна со льдом, – выдавливает Коди.

Я, не удостоив его взгляда, говорю:

– Продолжаю растяжку.

Внимание Фредрика переключается на Кеннеди:

– Почему вы не сказали мне, что здесь все еще находятся игроки? Вы должны были убрать и освободить помещение час назад.

Она открывает рот, чтобы ответить, но Трэвис заговаривает первым:

– Мы попросили ее задержаться и оставить зал открытым. Это наша вина.

Челюсть доктора Фредрика напрягается, и когда он говорит, все внимание приковано к Кеннеди:

– Ну, раз вам так нравится здесь находиться, можете вымыть полы и тщательно почистить оборудование, когда они закончат.

Кеннеди молча кивает.

Доктор Фредрик смотрит на нас троих, затем резко разворачивается и уходит, даже не взглянув на Кеннеди.

Я вижу, как расслабляются ее плечи, как только за ним закрываетсяза дверь. Не могу дождаться дня, когда ей не придется иметь с ним дело.

– Прости, Кен, – извиняется Коди.

– Мы тебе поможем, – вмешивается Трэв.

Она не отвечает, только качает головой и продолжает читать что-то на экране своего компьютера.

Поднявшись с пола, я подхожу к ней сзади, обнимаю за плечи и целую в макушку.

– Ты в порядке?

– Он гребаный придурок.

– Я знаю, – успокаиваю я. – Но скоро тебе уже не придется иметь с ним дело.

И она снова не отвечает.

– Что ты изучаешь сегодня?

Кеннеди выключает компьютер и поворачивается ко мне.

Она сдержанно улыбается и говорит очень тихо, чтобы слышали только мы.

– Я болтала со старой подругой, мы знакомы еще со студенческих времен. Сейчас она психолог.

Кеннеди позволяет слову «психолог» повиснуть в воздухе.