Я провожу членом вверх и вниз по ее складочкам, покрывая его смазкой, прежде чем надавить большим пальцем на головку и войти в нее. Медленно. Мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром.

Моя головка едва вошла, а я уже на грани срыва. Она такая чертовски тугая! И горячая.

– Продолжай, – умоляет Кеннеди, и это звучит как плач.

Я отстраняюсь и снова вхожу в нее, наблюдая, как на этот раз бо́льшая часть члена исчезает внутри, но быстро наталкиваюсь на сопротивление.

Я вошел лишь наполовину, и все ее тело напряглось.

– Если будет больно, скажи, и я остановлюсь.

– Нет. Не останавливайся.

Я выдержу.

На моих губах появляется ухмылка.

– Да, выдержишь, но ты должна расслабиться и впустить меня, Кенни.

Ее карие глаза умоляют меня помочь.

Наклонившись, я целую ее, отвлекая. Наши языки сплетаются, пока я медленно двигаюсь внутри. Кеннеди прижимается ко мне, ее клитор пульсирует под моим большим пальцем, когда я обвожу его, надеясь облегчить ей процесс.

– Ты мне очень помогаешь, детка. Так хорошо меня принимаешь.

Я чувствую, как ее тело расслабляется, а ее руки свободно скользят по моей спине, пока я продвигаюсь вперед.

Боже мой…

Наши бедра прижимаются друг к другу, а ноги Кеннеди широко раздвинуты, чтобы принять меня.

Она такая тугая, горячая, чертовски влажная, что, клянусь богом, мне повезет, если я смогу сделать хотя бы три хороших толчка, прежде чем кончу в нее.

Кеннеди водит кончиками пальцев вверх и вниз по моей спине. Я медленно покрываю поцелуями ее подбородок и шею, пока мы оба привыкаем к этому ощущениям.

Когда она упирается пятками в мои ягодицы, заставляя меня продолжить, я двигаю бедрами и частично выхожу из нее, прежде чем опять войти. Она стонет, и я снова чуть не теряю самообладание.

Дыша через нос, чтобы сдержаться, я сосредотачиваюсь на на проникновении. Сначала двигаюсь медленно и осторожно, но когда сопротивление ослабевает, ускоряю темп, прижимаясь грудью к ее груди, скользя по всему ее телу.

– Да, Исайя! – кричит она, впиваясь ногтями мне в спину.

– Боже, Кеннеди. Мне так хорошо! Ты только посмотри на себя: этого просто не может быть.

Я нависаю над ней, опираясь руками по обе стороны, чтобы не упасть. Взяв ее левую руку в свою, переплетаю наши пальцы и прижимаю к матрасу. Другой рукой Кеннеди обнимает меня за шею, после чего прижимается к моим губам.

Мы делаем это медленно, руки сцеплены, а языки сплетены.

И это, черт возьми, совсем не похоже на секс, который был у меня раньше. Это лучше, чем когда-либо.

Я знал, что с ней все будет по-другому, но не думал, что именно так. Это так нежно и интимно, а еще чертовски сексуально…

Кеннеди стонет, и я снова вхожу в нее, водя подушечкой пальца по камню на ее кольце.

Она смеется, прижимаясь ко мне:

– Я знаю, что ты делаешь.

– О да? – Я отрываюсь от ее губ.