* * *— Здравствуйте!

Комната. Белые стены. Яркий свет. Доброжелательные лица. И гул в башке и саднящая боль в затылке.

— Ладно, здравствуйте.

Хотя здоровьем тут и не пахнет.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, коли разговариваю с вами.

— Я рад.

— Откуда вы так хорошо знаете русский язык?

— Я до пятнадцати лет жил в России. Будем считать, что мы с вами земляки.

Ну, ладно, коли земляки. И что от него нужно землякам?

— Вы можете разговаривать?

— Я бы предпочёл помолчать и пройти курс реабилитации на водах. Но, боюсь, вы мне этого не позволите.

— Вы шутник.

— И вы тоже, — дотронулся до разбитой головы пленник.

 — Спасаете, чтобы тут же огорошить по темечку.

А наручников-то нет! Свободны ручки! И ножки тоже!

— Это была вынужденная мера. Не могли же мы вступать с вами в боевых условиях в дискуссии.

— Что вы хотите узнать?

— Не я. С вами желает встретиться один человек.

— Когда?

— Прямо сейчас. Если вы не против.

— Я против.

— Тем не менее…

— Ну, давайте, пока вы меня опять по темечку не шандарахнули. В виде продолжения весёлой шутки.

Вошёл человек в цивильном костюме. Приветливое, располагающее лицо. Впрочем, у них всех такие лица, но это ничего не значит.

Сейчас он к тебе расположен, а через секунду, улыбки не убирая, пристрелит как собаку. И так же улыбаясь, уйдёт.

— Здравствуйте.

— И вам не хворать.

Посетитель усмехнулся, понял. Значит, тоже русским владеет, раз такой сложный оборот принял. Откуда их столько с русским языком? Может, свои? Нет, лоск не тот. Есть что-то в них заграничное. Но и наше тоже… Ладно, послушаем и подумаем. А потом выводы делать станем.

— Валяйте, спрашивайте.

— Вот так, сразу?"

"— Нет, вначале в ресторан пригласите и потанцевать.

А уже потом… Давайте. К чему невинность изображать в публичном доме?

— Вы это о чём?

— О вашей профессии. Тоже очень древней.

Ну что, как прореагирует? Хорошо прореагировал. Засмеялся. Ну, значит, так и есть. И никто ничего изображать не будет. И это проще.

— Вы проницательны.

— У меня третий глаз открылся после того, как меня ваши люди по затылку приложили. Способствует просветлению.

— Ну, простите.

— Не прощаю. Что вы хотите от меня услышать?

— Всё. Всё про Галиба.

Ну всем этот юноша интересен. Всем поперёк дорожки встал. Даже обидно как автору умирать в тени придуманного тобой же персонажа.

— Что Галиб? Нормальный боевик, не семи пядей во лбу — дай бог трёх. Но благодаря этому напористый и где-то даже наглый.

— Вы видели его лицо?

— Нет. И не стремлюсь. Он Аллаху поклялся никому лица не показывать. А я Аллаха во врагах иметь не желаю. Мне и так их хватает.

— А голос?

— Голос слышал. Обычный голос, не оперный.

— Кто помогает Галибу готовить операции? Коли он, как вы говорите, не семи пядей.

— Коллективное творчество. Ну, и я, чем могу, помогаю.