Как кинжалом! Вбить в глаз врагу. Во всю длину. Толкнуть до хруста, доставая до чего-то мокрого и липкого. И дальше, дальше, чтобы до мозга добраться. Или, чтобы от болевого шока… Согнуть палец, дёрнуть сильно назад, выдирая глаз и ошмётки мяса.

И до того, как поверженный враг рухнет, ударить второго кулаком в лицо. Не пальцем, не в глаз, не в аорту, просто ткнуть в харю. По-пацански. Потому что нельзя сразу двоих!

Нельзя!.."

"Первый, уже мёртвый, свалился на бок, захрипел, задёргался. Второй, отлетев, свалил ещё одного, стоявшего позади, ударился головой о бетонный пол.

Неудачно ударился, потому что вытянулся без сознания.

Даже так? Не повезло ему. Повезло пленнику. Потому что двое…

А третий где?.. Чёрт!

Третий свалился в ноги, на цепь, прикрученную к стене! Ворочается поднимаясь. А что, если?.. Только быстро, сразу, без раздумий!..

Крутнуть ногой, перехлестнуть цепь через его шею, дёрнуть что есть сил. Стянуть стальную удавку. Потянуть!..

Захрипел, ухватился пальцами за цепь, потянул, ломая ногти. Нет, опоздал ты, опоздал. Врезалась цепь в шею так, что пальчик не просунуть, не оттянуть стальную удавку!

Обмяк, закатил глаза.

А дальше?.. Что дальше? Дальше выстрел в грудь, без вариантов. Потому что того, четвёртого, не достать. Цепь не пустит!

Как жаль!.. Но всё равно, осмотреться, прикинуть. Надо до конца, до последнего мгновения… И даже уже мёртвым в глотку врага вцепиться!

Тот, в ногах, бесполезен. Не добраться до него. А вот первый покойник, который упал, рядом. Вот он. Рукой достать можно. И кобура! Которая расстёгнута. Может, случайно, а может, при падении. Расстёгнута! И если успеть. Если попробовать…

Тот четвертый, вон он, стоит, выпучив глаза в оцепенении.

Не ожидал, никто не ожидал, такой прыти от израненного, от почти убитого пленника. Ему мы бы стрелять без раздумий, а он пытается понять, сообразить… Но ещё секунда, две, и он придёт в себя.

Уже приходит! Зашарил рукой по боку. Только поздно, поздно, парень!

Выдернуть из кобуры пистолет, направить в лоб последнему охраннику. Скорчить страшную, злобную рожу. И в глаза, в глаза сумасшедшинки добавить, чтобы не сомневался, чтобы боялся. Что? Страшно, когда чёрная дырка в самое лицо смотрит, а за ней безумные глаза и перекошенный в оскале рот? Очень страшно! Из той дырочки смерть смотрит.

В самую душу. Ну что, будем пытаться? Будем шкурой рисковать?

Крикнуть выученную на местном диалекте фразу:

— Руки на голову! Убью!

Моргнул, вздрогнул как от удара. Поднял руки под самый потолок. Даже так? Тонка кишка на поверку оказалась! Стоит, зубами стучит. И чёрное, мокрое, парящее пятно по ногам ползёт.

Вот как всё неожиданно и интересно обернулось! Два трупа, ещё один без сознания и последний с задранными руками.