До утра перематывала в голове всё наше совместное прошлое. А затем, когда, казалось бы, окончательно сошла с ума, с головой провалилась в его сообщения, что он целыми пачками писал мне перед тем, как снова оставить меня одну.

Его слова вновь разорвали меня на куски. Выпотрошили подчистую. В клочья разодрали оставшиеся в живых нервные окончания. И в который раз заставили пожалеть о том, что тогда, когда он лежал в больнице, сбитый из-за меня Янковским, я так и не попала к нему в палату.

И не сказала элементарное «спасибо».

Трусиха!

А теперь вот — Басов на расстоянии тысячи километров от меня.

Думает, что я продажная потаскуха. Тогда как его дед готов завалить меня несметными дарами, только чтобы я вновь не сунулась в жизнь его драгоценного внука.

Снова тихонько расплакалась. Снова погрузилась в своё персональное горе, которому не было конца и края, всхлипывая и на репите скользя взглядом по экрану, на котором всё ещё светились сообщения от Ярослава.

А затем мой чёрно-белый мир дрогнул.

Пошёл трещинами. И осыпался.

А я в полнейшем ступоре таращилась на телефон и не могла поверить в том, что вижу — входящий от Ярослава.

Может, ошибся? Нечаянно набрал? Сеть заглючила? Галлюцинация? Обман поплывшего от безответной любви сознания?

Сердце в ауте упало и разбилось. Кровь в моменте вскипела. Пальцы дрогнули, но приняли вызов.

А в ответ — тишина…

— Алло?

— Истома?

О боже…

Глава 40 — Мечта

Ярослав

— Алло? — трясу головой, не веря в ту картинку, что транслирует мне эта странная реальность.

Семь утра. Воскресный день, а на том проводе со мной захотели говорить? Действительно приняли входящий вызов? Или меня всё-таки накрыла шиза от тоски и нерастраченной любви, окончательно и бесповоротно погружая с головой в причудливые фантазии? В такие, где я для Вероники не пустое место.

Не предатель. Не жестокий кукловод, который своими играми просрал единственный шанс на счастье.

Изнутри меня разносит ядерный гриб невероятной и запредельной радости.

Боже!

— Истома? — тяну я хрипло и прикрываю глаза. Бред воспалённого сознания или нет, но я не намерен выныривать на поверхность тухлой и потерявшей краски действительности. Я собираюсь топиться в этом раю до бесконечности. Или пока не проснусь.

Плевать! Только пусть ОНА не молчит. Пусть отвечает на мои вопросы, ругает, посылает в дальние дали. Всё равно — лишь бы не оказаться снова один на один со своим отчаянием, где день за днём меня изнутри и снаружи кутает удушающая сердечная боль.

И любовь, которая никому не нужна.

— Привет, — голос гаснет до шёпота от страха, что она мне не ответит. За секунду в ожидании хотя бы звука от Вероники мне кажется, что я переживаю маленькую смерть.

И снова воскресаю.

— Привет, — также тихо шепчет она.