— Катерина, вечер добрый. Проходи-проходи, садись. — Сам он встал и подошел к тумбе неподалеку, где стояли чайник и пару кружек, явно принесенные из приемной. В такой час секретари, конечно, уже давно отсутствовали. — Чай будешь?

Пользуясь тем, что Аверинцев увлечен приготовлениями, Катя ухмыльнулась. Шутливо, конечно: ей всегда досаждало, что кофе у Александра Анатольевича не водилось. Чай она не особенно любила, но выбора не было.

— Конечно, — произнесла она с легкой улыбкой в голосе. — Спасибо.

Аверинцев кивнул. Все так же не оборачиваясь, попросил:

— Ну что ж, рассказывай, как дела. Рада, что вернулась?

Размышляя над ответом, Катя наблюдала, как он идет назад с двумя кружками и пачкой печенья в руках, как осторожно и неторопливо перебирает ногами, будто совсем немного, но не доверяя собственным конечностям и координации. Если кабинет почти не изменился за эти пять лет, то Аверинцев постарел. Когда она уезжала, в нем не было ни одной черты старости, и сейчас видеть его таким оказалось очень грустно.

— Дела отлично, — отведя взгляд, Катя начала говорить. — Я рада, что вернулась. Мне всегда нравилось работать в бюро, я всему здесь научилась, вы же знаете. И до сих пор учусь.

Аверинцев одобрительно хмыкнул.

— Про учебу — это правильно. Я сам, — он с иронией выделил второе слово, — все еще учусь."

"Катя улыбнулась, узнав прежнюю несерьезность Александра Анатольевича к собственной персоне. Его непосредственность всегда нравилась студентам: в связке ученик—наставник он видел только горизонталь обмена знаниями и никакой вертикали.

Какое-то время они обсуждали профессиональные вопросы и возможное участие Кати в одном долгоиграющем процессе. Немного коснулись положения дел в питерском офисе: Аверинцеву нужен был взгляд изнутри. Катя заодно успела предложить один новый и показавшийся ей достойным внимания профессиональный курс для общего повышения квалификации практики.

Вечер прошел продуктивно, но другого Катя и не ждала. Ей не хватало подобного обмена мнениями с кем-то, на чьи профессионализм и личные качества она привыкла равняться. Аверинцев всегда был для нее примером, хотя, наверное, не в такой степени, как для…

— Катерина, — Александр Анатольевич неожиданно обратился к ней, уже собиравшейся уходить. — Скажи мне, тебя насчет Дениса Максакова никто в последнее время не расспрашивал?

Катя медленно обернулась. Внутри как-то странно опустело.

— Нет. — Она нахмурилась. — А должны были?

Аверинцев поджал губы. Покивал головой, но больше для себя, явно над чем-то размышляя.

— Роют под него, — сказал он медленно и не совсем уверенно, будто взвешивая аргументы у себя в голове. — Не уверен на сто процентов, но, думаю, что прав. Кто-то хочет что-то накопать.