Ни одной действительной причины для посещения университетского мероприятия не нашлось, и все же он был здесь.

Шел по знакомому, но не родному (преподавал Денис здесь редко, и чувствовал себя только гостем) вестибюлю в зал, непринужденно разглядывая мелькавшие вокруг лица и макушки. Он убеждал себя, что не ищет Катю среди других, что лишь хочет заметить в толпе кого-нибудь из бывших друзей (не Юру, разумеется, с которым они не общались с тех самых пор). Поиски оказались бесплодными.

Торжественная часть празднования ожидаемо тянулась долго и скучно. Настолько, что Денис успел пожалеть о том, что решил зайти в актовый зал. Ему было искренне плевать на людей на сцене, на пафосные речи, которых он и многие из присутствующих еще студентами наслушались на годы вперед. Дирекция и ректорат очень любили рассказывать об элитарности их профессии, но часто забывали упомянуть, сколько грязи сокрыто за фасадом успешности и зеркального блеска стеклянных офисных стен.

На всю официальную программу Дениса все-таки не хватило. В пересменке говорящих голов случилась удачная заминка, которой он воспользовался, чтобы вежливо покинуть зал. Через пожарный выход на цокольном этаже (путь, известный всем студентам и преподавателям) он пробрался к местной нелегальной курилке.

Конечно, даже сейчас один из уголков был занят группкой молодняка — курс второй, не старше, — и несколькими преподавателями. В отдалении Денис к своему удивлению заприметил Аверинцева. Тот, встретившись с ним взглядом, махнул ему в приглашающем присоединиться жесте.

— Александр Анатольевич, — поздоровался Денис, приблизившись.

— Денис, приветствую. — Раздался в ответ зычный, немного хрипловатый голос.

Они пожали друг другу руки.

Денис закурил. Затянувшись, он с любопытством посмотрел на сигарету в руках Аверинцева: тот вроде бы давно бросил.

— От Анны Павловны прячусь, — пояснил Александр Анатольевич, лукаво щурясь. — Ругается, хоть я и редко себе позволяю.

Понимающе хмыкнув: Анна Павловна была женщиной особой, — Денис медленно выдохнул дым, чувствуя, как по телу разливается никотиновый покой.

— Ты знаешь, — вдруг обратился к нему Аверинцев снова. — Я же курить бросил только ради нее. За неделю.

— Ого. — Денис уважительно кивнул головой.

— Выбора не было, зато мотивация была хоть куда, — продолжил Александр Анатольевич так, словно повествовал о величайшем приключении. — Аня мне условие поставила: или я бросаю курить, или мы с ней расходимся.

Прежде увлеченный сбрасыванием пепла в урну, Денис покосился в сторону бывшего наставника с неверием.

— Суровая Анна Павловна женщина. Уважаю.

Аверинцев только усмехнулся.

— Спрашивала у меня недавно, как ты поживаешь, — поделился он будто невзначай. — А мне и сказать нечего.