Мысленно она пообещала себе расспросить Юру о судьбе старого корпуса: последние годы он читал в МГУ курс лекций по уголовному процессу и наверняка знал, что случилось с прежним физическим воплощением их альма-матер.

Среди окружающих ее людей Катя тщетно пыталась заметить знакомые лица — кроме, может быть, одного конкретного. Она не представляла, как вести себя с Денисом после произошедшей между ними… ссоры? …беседы? …ругани?

Катя не была уверена, что готова его увидеть. Она, если быть честной, боялась его увидеть. Боялась своей возможной реакции.

— Вот ты где! — На ее плечо упала тяжелая ладонь. От неожиданности Катя вздрогнула и резко обернулась.

— Юра! — констатировала она, не скрывая небольшого возмущения его беспардонным способом приветствия. За двадцать лет дружбы она так и не сумела отучить Юру от подобных выходок, случавшихся когда он забывал об их существенной разнице в комплекции и воспитании.

— Пардон, мадам! — Он хитро улыбнулся, явно пребывая в лучшем чем она расположении духа. — У-у-у, вы сегодня при параде, Катерина Сергеевна? — Он оглядел ее с головы до ног и со значением покивал головой, особенно указывая на ее каблуки. Очень тонкие и очень высокие. — Это с чего бы?

Катя закатила глаза и постаралась не стушеваться. Она и без сторонних комментариев не находила в себе привычной уверенности. Сегодняшний ее облик не был чем-то из ряда вон: тонкое шелковое платье-сорочка яркого изумрудного цвета, длинный пиджак и туфли на высоком каблуке, — погода еще позволяла не кутаться в теплые вещи. Вполне незамысловатый и банальный образ. Подходящий — и для университетского дневного официоза, и для неформальных вечерних посиделок в ресторане.

Себе, однако, Кая могла признаться, что давно не проводила перед зеркалом столько времени, как этим утром. Впервые за несколько лет у нее возникло непреодолимое желание превзойти саму себя в обманчивой простоте приложенных к внешности усилий: быть не просто красивой, а завораживающей, манкой, околдовывающей. Она, конечно, отлично осознавала, в чьих глазах ей настолько хочется увидеть восторг. Сожаление. Поражение даже.

Глупое, неразумное тщеславие. Тем не менее противиться ему Катя не стала. Не смогла."

"— И как Света тебя терпит с такими превосходными навыками в комплиментах? — спросила она с издевкой, отказываясь дальше углубляться в размышления о собственных мотивациях: с тщеславием она примирилась бы, а вот с тем, что пряталось за ним, — вряд ли.

Ухмылка на губах у Юры стала еще довольнее.

— А жене я такого никогда не говорю. Неа, — произнес он с наигранным благоговением в голосе. — Это тебе я по-дружески: прямо и неделикатно.

Катя фыркнула.

— Спасибо, друг, — обращение она выделила.

— Извини, Кать… — Теперь Юра внезапно казался виноватым.