– Мы из милиции! Посторонитесь, – Павел Васильевич отодвинул женщину в сторону и вломился в хату. Вслед за ним в дом вошли Веня и Ярыгин.

Обычная комната: в углу иконка с лампадкой, ларь у стены, стол и стулья, на стенах портреты хозяев в рамках, на стене тикают часы. За столом сидел молодой, коротко стриженный мужчина и пил из блюдца горячий чай. Увидев Зверева и его подручных, мужчина поставил блюдце на стол и поднялся из-за стола.

– Вы по какому вопросу, товарищи?

Сероглазый, с правильными чертами лица и пронзительным взглядом, он совершенно не походил на деревенского жителя. Справа у виска мужчины виднелся свежий кровоподтек, бровь была рассечена. Щурясь от сочащегося из окон света, Веня с интересом следил за происходящим.

Зверев вплотную подошел к стоящему перед ним мужчине и спросил:

– Шестаков Максим Леонидович?

– Да, это я!"

"– Работаете фельдшером в спортивном обществе «Локомотив»?

– Я…

– Мы из милиции, моя фамилия Зверев. Максим Леонидович, вы задержаны по подозрению в убийстве футболиста Аркадия Зацепина и покушению на убийство гражданки Колесниковой! Собирайтесь и следуйте за нами.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

– Ничего не понимаю, тут, очевидно, какая-то ошибка…

В этот момент Веня услышал за спиной шум и обернулся. В комнату вошел Демченко. Увидев вошедшего, хозяин дома попятился и, сделав несколько мелких шажков назад, буквально вдавился в стену. Веня с удовлетворением отметил, что мужчина хромает на правую ногу. Шестаков скривил лицо, его голова дернулась. Зверев отступил, Демченко вышел вперед и холодно прохрипел:

– Ну, здравствуй, Кирюша! Давненько не виделись…

Глава третья

В кабинете Корнева на этот раз помимо его самого, Зверева и трех его оперов сидели Ткаченко и Ярыгин. Корнев в кои-то веки почти не хватался за живот, ублажая свою язву поглаживанием, а сидел, откинувшись назад, и пил чай из граненого стакана с подстаканником. Вчера вечером московская комиссия, работавшая в управлении, наконец-то отбыла домой, при этом в ходе ее работы серьезных нарушений выявлено не было. Это, разумеется, стало главной причиной хорошего самочувствия и отличного настроения Корнева, равно как и то, что Зверев наконец-то распутал дело Зацепина и поймал его убийцу.

Зверев, скрестив руки на груди, стоял у окна и самодовольно улыбался. Веня, Горохов и Евсеев сидели по обеим сторонам от стола, Ткаченко с Ярыгиным устроились на диване. Сделав очередной глоток чая из стакана, Корнев поставил его на стол и сказал:

– Ладно уж, вижу, тебе не терпится поведать нам о твоих последних похождениях, – Степан Ефимович повернулся к Ткаченко. – Мне сказали, что этот Черных уже во всем сознался.

– Да, сознался. Сейчас он у нас и уже дает показания, – ответил Ткаченко.