– По коням, – негромко приказал Зверев и вошел в салон.

– Разве мы уже уезжаем? – воскликнул удивленный Веня, увидав, как Гриша занял водительское место и завел двигатель.

– Да, мы уезжаем.

– Но почему?

Зверев не без осуждения глянул на Веню и прошипел:

– Потому что нашего диверсанта тут нет!

* * *Слова Демченко о том, что ни среди игроков обеих команд, ни среди судей Кирилла Черных нет, в очередной раз застали Веню врасплох. Он сидел и таращился в окно и в очередной раз мысленно ругал Зверева за его проклятую скрытность. «Почему он ничего не рассказывает и куда теперь мы едем»? – злился Веня, на этот раз уже катая на колене скомканную в шар «Комсомольскую правду». Демченко сидел за спиной у водителя, по левую сторону от Вени Евсеев с Гороховым оживленно обсуждали забитый Ярушкиным гол, Зверев же забился в конец салона и тихонько посапывал. «Как он может сейчас спать? – удивленно подумал Веня. – Мы же снова остались в дураках, и, судя по всему, никому сейчас не понятно, что нужно делать».

Автобус выехал за город. Они переехали через железнодорожное полотно, предварительно простояв не меньше пяти минут у шлагбаума, пропуская поезд. Примерно через полчаса свернули на грунтовку, потом спустились с горки, обогнув заброшенный храм, и после этого въехали в деревеньку. Зверев к этому времени уже проснулся и указывал Грише дорогу. Когда они остановились у колодца и вышли из автобуса, к ним подошел мужчина с угловатым лицом, одетый в коричневый пиджак, армейское галифе и кирзовые сапоги. В руке он держал ивовый прут, которым то и дело постукивал по сапогу.

– Приехали? Это хорошо, а то я уже устал тут без дела шататься, – сказал мужчина и сплюнул.

– Знакомьтесь, это Федя Ярыгин, сержант государственной безопасности, – представил незнакомца Зверев.

– Ого! Так у нас совместная операция? – усмехнулся Шура.

– Что-то вроде того, – сказал Зверев.

Тот, кого называли Ярыгиным, поочередно пожал всем прибывшим руки и поманил Зверева и его спутников за собой. Гриша остался у автобуса, а Ярыгин, Демченко, Зверев и трое его оперов прошли с полсотни шагов и остановились возле старенького деревянного домишки с зелеными ставнями и красной, рассохшейся от времени трубой. Они миновали калитку, после чего Зверев приказал:

– Шура и Дима к окнам, Демченко, оставайся у двери, остальные со мной!

Зверев поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Она распахнулась, и на пороге возникла женщина лет тридцати, в цветастом халате и с костяным ободком в волосах.

– Вам кого? – спросила хозяйка.

– Василиса Шестакова?

– Да, это я…

– Ваш муж дома? – строгим голосом поинтересовался Зверев.

Женщина отпрянула и охнула, по-бабьи прикрыв ладонью рот.