Четвертый этаж, третий, второй…

И тут во мне что-то дрогнуло. Не когда он коряво извинялся, не когда неловко мялся передо мной, а вот сейчас — когда достойно ушел. Безоговорочно принял мое решение.

— Рома! — крикнула я, и мой голос эхом отразился от стен пустого подъезда.

Шаги внизу смолкли. А потом мы услышали, как он бежит.

За какие-то секунды — гораздо быстрее, чем спускался — он взлетел обратно на пятый этаж и, растрепанный, красный, с надеждой уставился на меня. Я кивнула, и Рома метнулся ко мне, намереваясь, видимо, обнять, но я резко выставила вперед руки:

— Только попробуй, — предупредила его.

— Возвращаешься? — уточнил Саша, кривовато улыбаясь.

— А что с вами делать, — вздохнула я.

Ребята тут же восторженно завопили (соседи нас сегодня проклянут!), а Андрей меня обнял. Ладно, ему можно. Хотя я все равно чувствовала себя неловко, особенно зная, что в комнате меня ждет Дарк. И, без сомнения, слышит весь наш разговор до последнего слова.

Вперед выступил Сашка, и теперь стало понятно, что он там прятал за спиной.

Неловкий букетик из слегка унылых белых розочек, явно купленных в круглосуточном цветочном магазине.

— Это тебе. Ничего лучше в это время не нашли, — протянул он мне.

— А еще вот…

И Локи достал из кармана китайскую мягкую игрушку неопределенного вида — то ли собака, то ли медведь. «Ну точно в цветочный магазин заехали», — вдруг с неожиданной нежностью подумала я."

"— Енотов нигде не было, — пояснил молчавший до этого Ромка, — поэтому мы ему черным маркером подрисовали полоски на хвосте и маску на морде.

Я взяла в руки этого уродца и засмеялась, чувствуя, как защипало от слез глаза.

Господи, ну какие же они идиоты. Мои еноты — идиоты.

Парни ощутимо расслабились, зашумели, начали мне что-то рассказывать, но я ничего не слышала, просто стояла и глупо улыбалась с чахлыми розами в одной руке и енотом-мутантом в другой.

— Говорю, может, чаем напоишь? — настойчиво спросил Сашка.

Судя по тону, говорил он это уже не в первый раз. Ребята в ожидании ответа уставились на меня, а я, откашлявшись, объявила:

— Я вас, конечно, очень люблю, но нет.

— Да мы недолго.

— Нет! — и вдруг призналась: — Я просто не одна.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Особенно неожиданно было увидеть обиду в обычно равнодушных Ромкиных глазах и даже… злость какую-то, что ли. Сашка понимающе заулыбался и закивал, а Локи… а Локи вдруг мазнул острым взглядом по коридору и по очень приметным коричневым берцам великанского размера, которые стояли там.

Выводы он, очевидно, сделал верные, потому что искоса глянул на меня, усмехнувшись, и в его голубых глазах заплясали веселые чертики.