– А ты чего это сияешь, как блин намазанный? – не мог не обратить внимание на состояние брата и Богдан.

– Поговорил я с матерью. Она прямо в телефон чуть не зарыдала. Говорила, что не чаяла уже мой голос услышать. Ну, я моментом воспользовался, и все рассказал, что к бабушке ездил. Ну, о том она и сама давно догадалась. Про бабушку сказал, что погибла, похоронена. Мама вновь разрыдалась… потом успокоилась. Я ей рассказал, что все это время в доме Ларисы жил, от обстрелов прятался и выехать никак не мог. А не звонил и только СМСки посылал, чтобы ее не расстраивать. Она, конечно, меня поругала, но не зло, а так, рассказала, что они с отцом все извелись, не знали, что и думать. Я тогда и говорю, что воспользовался моментом, когда в Донбассе поспокойнее стало и сразу выехал. Сейчас уже нахожусь в Воронеже и скоро в Москве буду. Мама так обрадовалась, ждем, говорит. Ну, я тут смекнул, что момент удобный, надо ковать пока горячо. Сказал, что со мной Лариса едет. Мама там, похоже, в ступор впала. Ну, я ее тут нужной информацией забросал, что бабушка рядом с матерью Ларисы похоронили и погибли они вместе, и хоронила их обоих Лариса, и что одной ей там оставаться очень страшно. Мама помолчала, потом говорит: ладно, вези. Представляешь, у меня как гора с плеч свалилась, – со стороны казалось, что нет человека счастливее Леонида.

Явно улучшилось настроение и у Ларисы, когда Леонид сообщил ей, что Галина Тарасовна про нее, наконец, узнала и вроде бы не против ее появления в их квартире. Конечно, ее радость была не столь всеобъемлющей, как у Леонида. Она женским умом понимала, то всего лишь «предварительное разрешение», и что там ждет ее дальше пока совершенно неясно.

Богдан же себя чувствовал примерно так же, как Леонид перед звонком матери. Он собирался с духом, чтобы позвонить Татьяне. Для этого после того, как поезд тронулся он покинул купе, в котором они ехали и пошел в тамбур, и не без содрогания набрал переданный матерью номер:"

"– Добрый день Татьяна… Это Богдан. Мне звонила моя мама и передала вашу просьбу вам позвонить. Вот я и звоню, – Богдан уперся лбом в угол тамбура и тем, как бы, огородил этот уголок от остального мира, не желая более никого в него впускать… – Да что вы, мне не за что на вас сердится и тем более вас извинять. Вы просто тогда высказали свое мнение, а я свое – какие могут быть претензии. Во всяком случае у меня к вам нет никаких претензий, надеюсь, и у вас ко мне… Да, я все это время на Украине был, по делам. Сейчас, вот, в Москву еду… Да, нет какая мне может угрожать опасность. Это все российские СМИ раздувают истерию, небылицы передают, а вы им верите. А на Украине, я вам как очевидец говорю, кроме Донбасса, конечно, везде нормальная, спокойная обстановка.