Не было, согласился Майкл. Родителей не стало, сестра умерла, а от отца малышей не было никакой помощи. Эва растила племянников совершенно одна. Проведя с ними всего лишь несколько часов, Майкл совершенно выбился из сил, а ведь он всего лишь помогал Эве, когда у той не хватало рук, чтобы позаботиться об обоих малютках сразу, все основные дела делала она.

Как бы справился он сам, окажись в таком положении?

У него все сложилось бы иначе. Майкл мог бы позволить себе нанять няню для детей, а то и двух, если понадобится. С другой стороны, Эва не только потеряла сестру три месяца назад, но и осталась совершенно одна с двумя детьми, у нее на услуги и одной няни не было средств. Она могла бы справиться, если бы продолжила заниматься своей карьерой.

Это напряжение дало о себе знать, понял Майкл, взглянув на Эву. Она склонила голову на спинку дивана, глаза были закрыты, черные, как крыло ворона, волосы спадали на плечи и подушки.

Под глазами залегли темные круги, бледные щеки ввалились, все лицо было острым, скулы сильно выделились, она как будто резко похудела. Уложив детей спать, Эва надела бледно-желтую футболку и темные джинсы, они были ей чуть великоваты и свободно держались на ее стройной фигурке.

Если бы Эва на самом деле охотилась за наживой, то она разыскала бы отца близнецов – будь то Рейф или кто-то другой – гораздо быстрее, разве нет? Она бы не стала обрекать себя на долгие месяцы сущего ада, стараясь справиться с племянниками самостоятельно.

К чему лукавить? Она справилась!

Но потом ей стало слишком тяжело, и тогда она решила просить помощи у отца малышей.

Которым, по ее словам, был его брат Рейф.

Майклу до сих пор было трудно в это поверить. Гнал ли он прочь эти мысли потому, что, будь это правдой, у Рейфа и у них всех будут большие трудности? Или он все-таки верил?

Если бы только он мог знать наверняка!

Одно он знал точно. Эва верила, что так и есть.

Все ее тело обмякло, стакан вот-вот выскользнет из пальцев. Эва уснула!

Майкл быстро встал, осторожно вынул стакан из ее рук, поставил его на кофейный столик рядом, а затем тихо обошел комнату и выключил все лампы, оставив только одну, которая горела в углу комнаты, давая теплый зеленоватый свет.

Пора в очередной раз сменить рубашку, но прежде Майкл на несколько секунд остановился рядом с Эвой и, сдвинув брови, посмотрел на нее. Она выглядела очень юной и беззащитной, не было и следа той непримиримой гордости, ушел румянец, покрывавший ее щеки, и остренький подбородок больше не выглядел таким упрямым.

Утром Эва сказала, что ей двадцать пять лет, у нее на попечении двое детей. Сейчас Майкл думал, что так она выразилась об опеке, только чтобы возразить ему, а сама, что очевидно, обожает этих детей!

Сегодня она спорила со всем, что Майкл говорил ей.