Чтобы не застонать впилась зубами в губы и закатила глаза, сжимая руки в кулаки. Пальцы мучительно поглаживают, поднимаясь вверх и спускаясь вниз, исследуя, проверяя.

— Возбудилась… — похоже на вопрос или на утверждение, проник кончиком пальца и потер у самого входа, словно проверяя насколько я мокрая. И едва я приоткрыла рот, захлебываясь немым стоном ощутила, как ремень опустился на ягодицы и дернулась от резкой боли, но вторая рука Барского впилась в мои волосы на затылке и вдавила мою голову в стол, не давая пошевелиться.

— Больно? Оооо, да, тебе очень больно! Ни звука! Не то выдеру до мяса!

И еще один удар, заставляя мотать головой и дергаться, чтобы избавиться от удерживающей руки и от боли, но она вспыхивает и вспыхивает, заставляя слезы выступить на глазах. Да, это уже было много лет назад. Но тогда я рыдала от боли и обиды, а сейчас рыдаю от всего что потеряла, от всего что вернуть стало возможно вот этим суррогатом, обманом… И я готова дать ему все это добровольно, готова впустить в свое тело, готова беззвучно умолять разорвать на части. Полнейшая власть монстра над жертвой, которая окончательно обезумела и любит своего убийцу даже несмотря на причиняемую боль. Ягодицы еще жжет от ударов, а его рука в моих волосах ослабила хватку, он наощупь ищет мое лицо, убирает с него волосы и трогает мокрые от слез щеки, размазывает их, растирает по моим скулам, и я тут же чувствую, как пальцы другой руки раздвигают складки плоти, поглаживая напряженный клитор.

— Девочка плачет. Девочка заслужила ласку. Девочка молчит и плачет… моя девочка… моя маленькая девочка.

Кажется, он говорит сам с собой, а я закрываю глаза позволяя себе наслаждаться этой лаской после дикой волны боли, чувствуя, как умелые пальцы сжимают закаменевший узелок, как властно потирают его. И резко проникает пальцами внутрь, заставляют взвиться и тихо всхлипнуть, сжаться всем телом, прогибаясь в пояснице, позволяя войти глубже. И я чувствую это проникновение стенками лона, чувствую бешеное трение внутри по изголодавшейся плоти. С трудом сдерживаясь, чтобы не стонать, глотая стоны, впиваясь ногтями в стол и прокусывая губы до крови.

— Дааа, вот так. Уже близко. Для меня… даааа… Хорошая малышка, послушная. Тебе нравится, да? Нравитсяяя…"

"Выскользнул наружу и на дикой скорости растирает клитор настолько быстро, что у меня от его слов и от похоти сыплются искры из глаз, прогибаюсь еще больше, истекая ему на пальцы влагой, пьянея от каждого движения сильнее и сильнее. Безумное трение становится невыносимым, именно невыносимым и от удовольствия я мечусь на столе, чувствую, как большой палец его другой руки гладит мокрую щеку, невольно втягиваю его в рот.