И никто и ничто меня из нее не достанет. Там теперь похоронена моя карьера, мои цели, мои мечты, да и вся моя жизнь.

— Я советую вам пообщаться с психотерапевтом, так же поговорить с профессором офтальмологом Вишнивецким. Есть техники, схемы, процедуры, которые значительно облегчат вам жизнь, и вы будете практически нормальным…

— Хватит. Мне это не интересно. Вы свободны.

Это был удар под дых, такой конкретный удар в солнечное сплетение. Теперь я был не только с развороченной грудиной, но и тщетно пытался отдышаться после известия о том, что жить мне теперь в вечном мраке. Я даже истерически смеялся. Хохотал до слез. Ко мне даже пришла вера в Бога. В то, что меня наказали. Конкретно так. По полной программе. Но я не собирался просить у него прощения. Все мои грехи совершены мною с высшей степенью удовольствия, и я не жалею ни об одном из них и повторил бы все снова. Я жалею только, что сгубил мою девочку и только у нее я буду просить прощения, не желая его получить ни в коей мере. Так как оно мне не положено. Если бы я мог отдать глаза, чтоб она была жива я бы так и сделал.

Я продолжал жить в своей яме, мне было плевать на врачей, на реабилитацию, на психиатров и психологов. Я даже не замечал, что мои дети практически ко мне не приходят, как и жена. Мне было не до них. Точнее, я терял счет времени и меньше всего мне хотелось, чтоб меня видели таким.

А еще я прекрасно знал, что из себя представляют мои отпрыски и не на что не рассчитывал. Скоро я совершенно перестану им быть интересен так как не смогу спонсировать их большие запросы.

Света пришла ко мне утром. После обхода. Пришла, долго мялась на пороге, потом мялась уже сидя в кресле, пока я не сказал все за нее.

— Я подпишу любое заявление. Можешь разводиться.

Она всхлипнула от удивления.

— Захар, я… я… как ты узнал и…

— Почувствовал, что наши желания взаимные. Я хотел это сделать еще до покушения. Так что собирай необходимые бумаги.

— До покушения? Это из-за этой сучки, да? Из-за дряни, которая жида в нашем доме? Не отпирайся, Захар… я все знаю. Между вами что-то было!

Я даже не поворачивался к ней, только пальцы сжал в кулаки.

— Это не твое дело. И обсуждать с тобой свою жизнь я не намерен."

"Вскочила с кресла и выпалила то, что я уже давно ожидал от нее услышать.

— Всегда не мое дело. Ты никогда не был моим. Знаешь… я разведусь и все у тебя отберу. Все до единой нитки. Ты… ты такая сволочь, Захар!

— Ты отберешь ровно столько, сколько я сам решу тебе отдать… На самом деле ничего. Я банкрот. Все мои счета заморожены еще до покушения. Завод вот-вот встанет. Договора с партнерами расторгнуты. Я в долгах. Все что ты можешь забрать — это дом.