Я обожала все, что мы делали вместе. Так же, как и потом не могла делать ничего из этого. Старательно избегая любых напоминаний. Я не ела проклятые гренки пять лет! А сейчас пожарила их для него и сделала сама тот самый чесночный соус. И пока выдавливала чеснок в майонез, смешивала со сметаной, резала мелко укроп от воспоминаний жгло глаза, и я с трудом сдерживалась, чтобы не позволить слезам продраться наружу.

Поднимаюсь по лестнице, а перед глазами его лицо и взгляд этот. Жуткий, слепой взгляд из темноты в темноту. Никогда его не смогу забыть — пустота не выглядит так страшно, как эта потерянность во времени и пространстве. Я подошла к двери кабинета и, удерживая поднос одной рукой, второй тихо постучала. Мне не ответили… Дверь оказалась приоткрытой и я, не задумываясь толкнула ее ладонью.

Барский все еще не зашел в кабинет… И мне бы взять и уйти, дождаться его… Но вместо этого я конечно же переступила порог и зашла вглубь помещения.

Я помнила его. Помнила здесь каждый угол, стены, шторы, стол. Ведь здесь были наши самые первые дни, наше знакомство, мое падение в его бездну началось именно здесь. Подошла к столу и поставила поднос. Протянула руку и включила мягкую настольную лампу. В кабинете, как и во всем доме, царил мрак. Создавалось впечатление, что Барский сам, пребывая в полной темноте, создавал ее и везде вокруг себя. Напуганные до полусмерти слуги, крадущиеся на цыпочках по коридорам, невидимая, как призраки охрана и тишина. Я села в его кресло и автоматически открыла самый первый ящик стола. Тут же дернулась всем телом. Дернулась так, что отъехала на кресле назад.

Там лежала моя заколка. Та самая, которую он купил мне когда-то и в которой я была в тот день, когда удрала с больницы. Я потеряла ее или в машине, или там в лесу. И сейчас именно она, сплавленная с одной стороны и обугленная лежала в ящике Захара.

Вспомнила как часто щелкали его пальцы на застежке, и он срывал с меня эту заколку, чтобы распустить мои волосы по плечам. Там же лежали и мои документы, точнее то, что от них осталось. В пластиковом пакетике несколько пуговиц с той самой красной кофты. Я взяла заколку в руку и сжала в ладони.

Зачем ему все это здесь? Зачем он хранит эти вещи? Чтобы убеждаться снова и снова, что уничтожил меня? Или замучили угрызения совести? И снова нахлынули мысли о том, что это ведь он послал меня насмерть, он приказал убить меня в том лесу. Никто б и никогда не осмелился это сделать кроме него!

И в эту секунду послышались шаги по коридору. Неспешные, но неумолимо приближающиеся к двери. Я осторожно положила заколку обратно и вскочила с кресла, тихо задвигая ящик. Метнулась к стене и прижалась к ней спиной, стараясь даже не дышать.