Я сделала шаг к нему навстречу скорее невольно.

— Насчет глаз… Если бы это было возможно я бы поменялась. Но не для того, чтобы понять вас, а для того, чтобы вы увидели себя сейчас моими глазами.

— И чтоб я увидел?

— Босого жалкого мужика, в расстегнутой мятой рубашке посреди бардака, в котором черт ногу сломит.

— Как ты сказала? Жалкого?

Сделал шаг ко мне, и я тут же попятилась назад.

— Я… я могу погладить вашу рубашку.

Он сжал кулаки и двинулся на меня с таким видом словно сейчас разорвет на куски. Только взгляд полный ненависти… жутко направлен в сторону. И от этого мне самой хочется закричать.

— Ты можешь пойти вон с этой комнаты и больше никогда сюда не входить, ты можешь засунуть. все что ты видела в свой мелкий и любопытный зад, ты можешь вынести свою наглость на хрен за пределы этой комнаты. Потому что ты здесь ничто и никто.

Он наступал на меня, а я все пятилась и пятилась назад, пока не вывалилась за порог, чуть не упав навзничь на спину.

— Это трусость прятаться от себя самого в темноте! Это легче всего!

Выпалила дрожащим голосом.

— Убирайся! Не то я за себя не отвечаю! Я тебя… раздавлю голыми руками, как букашку. Чтоб не смела ко мне приближаться!

Зарычал так, что у меня уши заложило и дверь захлопнулась прямо перед носом. Какое-то время я стояла и смотрела на нее, не моргая. Потом попятилась спиной к лестнице, чуть не упала с нее, ухватилась за перила и вдруг услышала голос позади себя:

— Ты продержалась дольше всех.

Я резко обернулась и увидела молодую женщину в белом переднике.

— Я на кухне работаю. Утром приношу Макару Свиридовичу завтрак. Вначале пришла на работу к нему, — кивнула на дверь, — , как и ты, … Но меня хватило ровно на две минуты. Он жуткий… он настоящий монстр. Я даже мимо его комнаты проходить боюсь. Если б не Раиса бежала б отсюда без оглядки, но она пристроила меня на кухню. Я — Валя.

— Се… Таня.

— Рада знакомству. Мне пора. Мне по дому ходить нельзя. Если что забегай на кухню. Угощу булочками. Ты держись… если что поплачься Раисе. Она добрая. Что-то придумает.

Валя пошла вниз по лестнице, а я все еще стояла в ступоре и смотрела на двери.

А перед глазами снова его лицо со шрамом и с этим взглядом… загнанного зверя. Зверя, который никому не нужен… никому, кроме меня. Никуда я не уеду. Пусть орет, злится, психует. Я никуда не уйду. Я выдержу эти три дня и останусь здесь работать. Быстро сбежала по лестнице и догнала Валю

— Что он ест на завтрак?

— Кто?

— Он, — я тоже кивнула на верхние этажи.

— Ааа, Монстр? Никто не знает. Сегодня может съесть одно, завтра другое, послезавтра третье. А может все вышвырнуть в коридор вместе с подносом. Тут не угадаешь.

Она закатила глаза и скорчила гримасу.

— Хорошо… я поняла. Я сама приготовлю ему завтрак.