Молодой он там вечно был, хитро смотрел на нее, манил как когда-то.

Но теперь не так сердце болью сжирало. Не было больше одиночества. Сядут за стол деревянный по утру, телевизор размером с коробку обуви включат и смотрят вдвоем, чай пьют. Потом вместе дома прибираются. Вроде и не разговорчивая гостья у нее, а все равно тоски такой нет. Посмотрит на Рыжую и тепло внутри становится. Оно в ней живет тепло это. Бывают люди такие с теплом внутри рождаются, а кто-то со льдом.

Устинья как в лес пойдет свежие ягоды ей приносит, а сама не нарадуется в доме все убрано, по хозяйству сделано и девчонка сидит котам пузо чешет. А потом вдруг что-то по телевизору увидела, побледнела вся, на смерть похожа стала, даже черты болью исказились. Вскочила с табурета и на улицу выбежала. Устинья траву на стол положила и голову подняла, всматриваясь в экран… Мужчину узнала, да и как не узнать мэра города? Он к ним как-то в деревню наведывался дороги сделать обещал, школу открыть и медпункт. Слово сдержал. Но Устинья его хорошо запомнила… вот как от девчонки тепло исходило от него холодом веяло замогильным… Нет не тогда, когда к ним приезжал, а сейчас. Вроде через экран смотрит, а ей холодно сделалось, мурашки по коже пошли. То ли сам он не жилец и болезнь его точит, то ли схоронил кого. Но лица нет на нем и глаза мертвые. Смотреть страшно. Устинья телевизор выключила и за девчонкой пошла. А та в сарае плачет. Навзрыд. Так плачет словно душу ей кто рвет на куски. Знахарка рядом в солому села и рукой по рыжим волосам провела.

— Плакать — это хорошо. Слезы душу очищают, сердце, помогают заново родиться. Но бол твою и дите чувствует. Тебе больно и ему. Он внутри вместе с тобой плачет.

— Грязная у меня душа… плохая. Не очистится она."

"— Раз ты так говоришь значит уже очистилась. Идем, милая, идем чай допивать.

Вопросов лишних не задавала, но где-то внутри боязно стало. Не зря девчонка боялась такой матерый враг у нее. Тот если б нашел и правда милости никто не дождался.

Время быстро пролетело. Оно всегда быстро летит, когда хорошо становится, а Устинье хорошо с девчонкой было. Уютно как никогда. Не тоскливо. Уйдет в деревню или в город уедет, а вернется и Рыжая ее с котами ждет. Животик округлился, сама чуть поправилась, щеки порозовели. Навстречу выбегает, сумку заберёт что-то щебечет, про котов, про корову. А Устинье и не верится, как раньше жила без нее. Столько лет одна и одна. Может и правда свыше ей послана вместо дочерей нерожденных.

И проведать прознать все о девочке хочется. Чтоб уберечь и защитить. Давно Устинья за карты не бралась… а тут прям захотелось. Как в спину что-то толкало.

— Ты иди, Танюша, Буренку подои и сена ей дай. А я тут посижу, сериал посмотрю. Устала с дороги… умаялась. Иди-иди.