Опрокинул назад и зарылся лицом между моих грудей, осыпая поцелуями-укусами, всасывая острые, напряженные и болезненные соски. Вниз по ребрам, по животу, стискивая мои бедра, раздвигая ноги. И я уже задыхаюсь, сдерживаюсь, чтоб не кричать не стонать.

Внизу все налилось и пульсирует в жажде любых прикосновений, в жажде его рта, его пальцев. Прикрыла глаза, трепеща всем телом. Ощутила, как сильные пальцы раскрыли плоть и впилась зубами в губы, запрокинув голову. Натянутая как струна. Стенки лона слегка сокращаются. И все тело готово к невыносимо острому и мощному взрыву. Но я не двигаюсь, шумно дыша. Затаившись.

— Мокрая. За это теперь тоже платят? Чтоб текла? Или совмещаешь приятное с полезным?

Толкнулся пальцами внутрь и застонал сам.

Мои глаза закатились, и я сжимаю руки в кулаки, задыхаясь, понимая, что еще одно движение его руки, и я кончу. Но н остановился, нависая надо мной, как скала.

— Похотливая дрянь хочет, чтоб ее трахнули. Я это чувствую. Очень хочет.

Подушки пальцев выскользнули наружу, размазывая мои соки по раскаленной плоти, по острому от напряженного адского возбуждения клитору. Но он намеренно не трогает его, он трогает рядом, пощипывая нижние губы, потирая сам вход.

— Давай. Проси. Я же знаю, что это ты. Выдай себя, сучка. Одно слово и тебя отымею как последнюю шлюху. Как ты этого и заслуживаешь за свои игры!

Хрипит, не говорит. Его голос дрожит от возбуждения и ярости, а я в ужасе боюсь действительно закричать.

— Не своди с ума… давай! Скажи!"

"Подтянул к себе за бедра и опустился между моими распахнутыми коленями. Коснулся кончиком языка и меня мучительно подбросило, выгнуло дугой. Готова взорваться, готова раскрошиться на молекулы и рассыпаться по ковру кровавой пылью наслаждения. Ласкает, пытает, дразнит. Останавливаясь каждый раз, когда я пытаюсь усилить трение о его язык и губы. Не стонать. Только тихо всхлипывать, тихо мычать. Но стараться не закричать. Но он цепляет клитор и тут же отрывается… а я уже рыдаю, закрывая себе рот обеими руками. Пок не ощущаю, как набросился, как жадно втянул плоть, как всосался в пульсирующий узелок. Так нагло, так жестко и умело, что я взвилась от пронизавшего меня адского удовольствия закричала… этот вопль вырвался из самого горла… вырвался из голодной Сеньки, обезумевшей от любви, изголодавшейся по нему.

Это она заорала.

— Даааааааа… пожалуйста, дааааа… Захааар… дааа… даааа…

И я лечу в пропасть в пекло с голубыми языками пламени на дне. Воя, извиваясь всем телом. Наслаждение настолько невыносимое, что разрывает мне грудную клетку и мозг. Меня сотрясает волнами, сотрясает так сильно, что я сжимаю его голову коленями. Сокращаясь до боли внизу живота, до судорог.