Раньше необходимость в этом отсутствовала – всеми ее расходами занимался лично Джеймс, – а теперь, когда их отношения практически сошли на нет, это стало единственным выходом. Она не работала, а отец, хоть и оставил ей внушительный капитал, сделав по-настоящему богатой женщиной, не оставил акции для постоянного дохода по дивидендам. Джеймс не знал точно, как у нее с финансами сейчас, но не мог просто забыть о ней, да и не хотел: сколько им понадобится времени, чтобы забыть произошедшее, он не знал, но был уверен, что не готов окончательно разрывать отношения с мачехой. Как ни крути, а во время простуды теплым молоком с медом его поила Мелисента, и сбитые в кровь коленки обрабатывала тоже она. Поначалу Джеймс чувствовал себя преданным, но это быстро прошло, сменившись непониманием. Ему казалось, что она и сама не понимала, к чему приведет ее интриганство.

А сама Мелисента гордо несла крест покинутой детьми матери и на контакт не шла. Даже сейчас, спустя несколько месяцев, она продолжала гнуть свою линию. Несмотря ни на что: капитал, оставленный мужем, был потрачен на покупку акций и всего, что для этого требовалось, а назначенного содержания, естественно, не хватало на поддержание образа жизни, который она обычно вела. Это была очень приличная сумма, но Мелисента привыкла к огромным. Ей никогда не приходилось выбирать: почистить ли бассейн или купить бутылку «Шато Лафит-Ротшильд». Правда, за цену одной бутылки можно было десять раз вызвать чистильщика. Поэтому вода в бассейне покрылась пленкой из листьев и прочего природного мусора, но бокал с хорошим вином у нее всегда был на столе.

– Ваша корреспонденция, миссис Барлоу, – Кристофер опустил на стол поднос с письмами и газетой и откланялся. С дворецким, естественно, Мелисента не была намерена прощаться. Он – это комфорт, да и мартини смешивал неплохо, но не так хорошо, как Джонатан.

Она пролистала газету, больше для того, чтобы почувствовать запах чернил и хруст свежей бумаги, затем отложила. Письма в последнее время радости не доставляли – обычно счета попадали сразу же к Джеймсу, теперь с ними разбираться нужно самой. Мелисента вздохнула, взяв в руки гладкий кремовый конверт. Она догадалась, что там, но вскрывать не спешила, разглядывая декор приглашения: нежно, изысканно, утонченно. Она, естественно, выбрала бы более классический и элегантный дизайн, но это тоже весьма и весьма неплохо. Она вскрыла конверт: тринадцатого августа Джеймс и Аврора приглашали ее на церемонию венчания в Саутваркский собор. Мелисента провела пальцем по изящным буквам, по вензелям с серебристым тиснением и, аккуратно запаковав, отложила в сторону.

Конечно, она не пойдет, до конца оставаясь верной себе.