— Дважды повторять не буду, так что слушай внимательно, — припечатав к стенке мерзавца тихо сказал я, про себя, если, честно надеясь, что не напугаю до полусмерти, не то что жалко, но если он обмочится пахнуть будет на площадке неприятно.

— Сейчас уходишь, и чтобы я тебя рядом с ней не видел. Понял? Увижу рядом с подъездом…

— Но я здесь живу! — наконец выдало существо мужского пола.

— Даже так? — я нехорошо усмехнулся, легким движением отбросил, как оказалось, соседа в сторону тамбура. Жалея, что этот мусор в мусоропровод не поместится, а ведь ему там самое место.

Вызвал лифт и снова посмотрел на попавшегося мне идиота.

— Не подходишь и не говоришь с ней, расстояние в два метра минимум, увижу ближе… Ну ты меня понял… А еще, — улыбка, наверное, стала совсем кровожадной, когда я вспомнил, про то, как Домовенок Кузя выкинул мусор в окно… а ведь мысль.

Меня недослушали, двери лифта открылись, и несчастный влетел в него, судорожно нажимал на кнопку «закрыть двери».

Как прелестно, я помахал ему ручкой, все так же улыбаясь, и вернулся в квартиру. Женя так и сидела на стуле, прижав к себе Айду.

Я опустился на колени и сжал ее ладошки в своих руках.

Щенок лизнул хозяйку в нос, силясь успокоить, а все же умная зараза, понимает, что надо утешить.

— Где ты был? — спросил трясущейся голос, совсем непохожий на Женин, да что там голос, ее же всю трясло!

— Выкидывал мусор, — пояснил я, забирая у нее Айду и подталкивая малышку к ее месту, девочка и не возражала, что говорю умница.

— Теперь все хорошо, пойдем спать… — я встал и снова поднял женщину на руки и отнес в спальню.

— А ты? Ты останешься со мной? — в меня вцепились с такой силой, что, даже если бы я хотел уйти, ничего не оставалось, как остаться.

Тьфу, тавтология…

— Останусь, — заверил и аккуратно отпустив на кровать освободился от цепких лапок, одеяло и лег, рядом прижимая к себе. — Спи…

— А спой колыбельную… — попросило мое сокровище, и я в панике забыл, как дышать. Да я в жизни не знал колыбельные песни, только разве «баю-бай» и то это все, что я помнил, даже про серого волчка не помню, как там правильно…

— Расплескалась синева, расплескалась,

По тельняшкам разлилась, по беретам,

Даже в сердце синева затерялась,

Разлилась своим заманчивым цветом… — запел я раньше, чем мозг сообщил, что это не колыбельная, но Женя не возражала, к концу песни она уже перестала дрожать.

— Это сказочная быль, а не сказка… — пробормотала Евгения и засопела. Я Несколько минут вслушивался в ее дыхание, сам успокаиваясь.

Она в безопасности и рядом. Сон пришел быстро и такой спокойный, жаль только недолгий…

Где-то через час или два меня разбудило хныканье и возня под боком. Причитая, что жарко, Женя, даже не просыпаясь стягивала с себя платье.