Я вручила мужу красиво упакованные детские носочки и пелёнку, а сама тактично отошла в сторону, не дожидаясь, пока он развернёт подарок.

– Там что-то взрывоопасное? – спросил он, взявшись за край ленты, не спеша развязывать бант.

– Очень! – серьёзно ответила я и поторопила его: – Открывай скорее!

Он зажмурился, слегка приоткрыл один глаз, с прищуром глядя на свёрток, и резко дёрнул за ленту.

Миг, другой… Муж озадаченно посмотрел сперва на свой подарок, потом на меня, опять на подарок и снова на меня.

– У нас будет малыш? – спросил на удивление робко, словно боялся спугнуть момент.

– Ага, – кивнула, широко улыбаясь.

А в следующий момент Кондрайн оказался рядом, подхватил меня на руки и закружил по комнате с победным криком:

– Ура-а-а!

Глава 47

Тадиан

Я вошёл в поместье и прислушался. Стояла такая же тишина, как во времена войны. Тогда отца не было рядом, и я сходил с ума от беспокойства и одиночества. Сегодня же, ступив на порог родного дома, я на миг прикрыл глаза, наслаждаясь этой невероятной тишиной. Такой близкой и душевной. И очень-очень редкой, как писала мне сестрёнка.

Она одна могла создать столько шума, что даже кролики разбегались по соседним деревням, и Ирме приходилось ездить по соседям, чтобы собрать живой реквизит для крольфа. Я так боялся, что она станет моей мачехой, но этого не случилось. С момента бракосочетания ни разу не произнёс этого слова.

Толкнув дверь комнаты, посмотрел на картину, где была изображена красивая женщина, чья робкая улыбка всегда поддерживала меня и давала надежду на завтрашний день. Сколько жалоб и угроз она услышала, которые я высказывал в этой комнате, сколько слёз увидела. Никто никогда не узнает.

Как давно это было! Не верится, что прошло шестнадцать лет, десять из которых я провёл в магической академии. За всё время Ирма ни разу не пропускала родительские дни, приезжая в столицу даже беременной. Писала мне письма, присылала гостинцы. Заботилась обо мне так, что я больше никогда не ощущал себя сиротой.

В это время что-то громыхнуло, полыхнуло, и дом вмиг наполнился дикими звуками. Крики, топот, командирский голос моего отца и заливистый смех любимой сестрёнки. Я улыбнулся изображению и шепнул:

– Наши вернулись.

Прижал пальцы к губам, затем коснулся картины, а в следующий миг на меня со спины налетел вихрь.

– Тэди!

Тиана обняла меня, вжавшись лицом в спину, и громко разрыдалась. Как только она умеет, чтобы вся округа услышала. Такая у меня сестричка, если что-то делает, так на полную мощность. Я улыбнулся и, повернувшись, прижал к себе девушку. Нежно шепнул:

– Тиа… Я так сильно скучал по тебе.

– Ненавижу, – буркнула она, но плакать перестала. Оттолкнув, гневно глянула на меня и сжала кулаки.