Да, Хоппер гонял этого нескладного странного паренька, грозился, что лично вздернет его на фонаре, если тот хотя бы приблизится к его сестре, но это скорее в шутку и для порядка – чтобы не расслаблялся сильно. Несмотря ни на что Хоппер дураком не был и понимал, что даже он не в силах встать преградой перед тем, что называл «Настоящей любовью, скрепленной спасенной жизнью и общими приключениями». Более того, он искренне надеялся, что и некая мисс однажды попадет в беду, и он, Хоппер, ее спасет. Но пока что не везло: ту мисс беды обходили стороной – он регулярно проверял.

Ну а Лиззи… вряд ли бы он смог ей запретить любить этого Леопольда – скорее это она запретит ему что-либо ей запрещать.

«Надеюсь, Лиззи не станет делать глупости, пока меня нет. Особенно, когда прочитает письмо…»

Хоппер отошел от окна и, вернувшись к гардеробу, передвинул покосившуюся дверцу с зеркалом.

Лиззи не знает, что ее брат дома, думает, что он, как ему и положено, на службе – стоит на посту у вокзальной тумбы. Тогда как Хоппер улучил момент между тем, как она ушла в бакалейную лавку, а затем вернулась, и незамеченным пробрался домой.

О нет, он не собирался прятаться, на уме у него было кое-что другое.

Хоппер бросил взгляд в зеркало – на кровати лежала его форма. Покрытая грязью, окровавленная. Там же стоял и его шлем. Сейчас они ему не пригодятся.

Он окинул взглядом свое отражение. Привычный мундир и форменные штаны заменил темно-серый костюм, шею слегка сдавливал кривобоко повязанный галстук. И тем не менее это было еще не все.

Выдвинув боковой ящик, Хоппер достал оттуда шкатулку. Щелкнул замочек, и здоровенные пальцы осторожно извлекли из шкатулки конвертик с надписью «Джентльманс-маскетт».

– Ваше время пришло, – дрожащим от волнения голосом сказал Хоппер. Кто бы знал, как долго он ждал этого момента.

Из конвертика констебль достал аккуратные миниатюрные усики с подкрученными кончиками и небольшую баночку с кисточкой.

Откупорив баночку, он макнул в нее кисточку и быстро промазал кожу над верхней губой, после чего приладил усы.

– Да чтоб меня!

Усы сели криво. Хоппер попытался их выровнять, но не тут-то было: клей схватился меньше, чем за мгновение.

В таком виде идти было решительно невозможно, и он потянул усы в попытке их оторвать.

– А-ой-ай-я-я-я-яй!

В глазах на миг потемнело от боли и жжения, но усы отклеились. Сделав пару глубоких вздохов, Хоппер попробовал еще раз. Снова промазав кожу под носом клеем, он пристроил усы. На этот раз все вышло, если не сказать – удалось на славу… Хотя почему не сказать?

– Удалось на славу! – воскликнул Хоппер, осматривая себя в зеркале, вертя головой туда и обратно, пытаясь разглядеть по очереди оба собственных профиля.