Мундир стал красным, словно констебль вдруг превратился в пожарного. На щеках багровели следы зубов, на правой руке отсутствовали два пальца – они лежали рядом, в крови и чернилах.

И все же Бэнкс был жив. Его грудь тяжело вздымалась, из раскрытого рта вырывались хрипы.

– Ну зачем, Бэнкс? Зачем ты приманил их к себе?

– Я… не… трамвай… – едва слышно произнес Бэнкс. – Не… трамвай…"

"«Кажется, у него уже начался бред, – в отчаянии подумал Хоппер. – Что же делать?! Нужно вызвать помощь!»

И он сделал единственное, что пришло в голову. Склонившись над Бэнксом, он достал из кармана его мундира блокнот и карандашик.

А потом побежал к тумбе. Вырвав два листка, он поспешно накарябал на одном: «Сигнальная тумба № 18. Угольный проход. Констебль ранен», и на другом: «Тумба Хоуни. Бэнкс ранен. Нужна помощь. Хоппер». Вложив первый листок в капсулу, он подписал ярлычок: «Больница Странных Болезней. СРОЧНО», – и просунул цилиндр в отверстие в днище тумбы. Тот с хлопком исчез. Над ярлычком другой капсулы Хоппер думал чуть дольше – куда ее отправить? Ближе был пост на Пыльной площади, но там сейчас Уилмут, а он не особо склонен пошевеливаться. Чуть дальше тумба у бокового входа в парк Элмз – там братья Тромперы. Они точно придут на помощь, но им нужно преодолеть всю улицу Слив…

Решение на деле было очевидным, и вторая капсула ушла на пост возле парка.

Вызвав помощь, Хоппер вернулся к Бэнксу, подобрал пальцы напарника, закинул его руку себе на плечо и потащил толстяка к тумбе.

Бэнкс был тяжеленным, словно тот пирожок с рыбой, который он ел на обед, в его животе превратился в чугунный шар. Повезло еще, что требовалось преодолеть всего две дюжины ярдов.

Усадив Бэнкса у тумбы, Хоппер вложил ему в руку откусанные пальцы и сжал напарнику кулак.

– Не потеряй.

После чего осмотрел толстяка. Нужно было остановить кровь до прибытия больничного экипажа, но ее было так много – проще, казалось, обмотать Бэнкса с головы до ног одеялом и перевязать веревками. Беда в том, что у Хоппера не было ни одеяла, ни веревки.

Бэнкс чуть приподнял тяжелые веки.

– Лиззи…

– Что Лиззи?

– Ты жив… ей не нужно… сообщать…

Хоппер не слушал. Сорвав с шеи шарф, он обвел его вокруг бедра толстяка – крови из раны на нем выбивалось больше всего.

Он накрепко перетянул ногу Бэнкса, и тот вскрикнул.

– Потерпи, дружище. Помощь уже в пути.

– Со мной… всё… Хоппер…

Хоппер гневно замотал головой.

– Только попробуй сейчас склеить подметки. Не на моей смене! Понял? Ты мне еще за канал должок не вернул…

Хоппер дернул головой, пытаясь стряхнуть навернувшиеся на глаза слезы.

– Ты…

– Не говори, Бэнкс! Не трать силы!

– Ты… мой друг, Хоппер… мой лучший… друг…

Глаза Бэнкса закрылись, голова провисла.

Хоппер приставил ухо к груди напарника. Сердце едва уловимо билось.