Как и всегда, увидев этот знак, доктор не сдержал досады на лице: такое с ним регулярно случалось, когда он вспоминал о том, кому принадлежали данные инициалы.

За упакованными вещами раздражающего Д. Д. проглядывала стойка, какие обычно ставят в гримуборных театров; на ее перекладине висели анатомические плакаты, на кирпичной стене над стойкой разместился «нервный человек» – извлеченная лично доктором Доу из тела желавшего послужить науке пациента нервная система в раме под стеклом. Слева от входа стоял меха-хирургический стол с фиксирующими ремнями и машиной, вооруженной скальпелями."

"С ним соседствовали полки, на которых были аккуратно расставлены банки с бальзамирующим раствором и различными органами. В одной из них располагался любимый экспонат доктора – Фи́липп – младенец с крысиной головой. В отличие от прочих «обитателей» банок, Филипп был скорее жив, чем мертв, но до того, чтобы переселить его в более подобающее место, руки никак не доходили. К тому же миссис Трикк была бы против. Помнится, она устроила настоящий скандал, когда доктор его принес. «Унесите его, доктор! – требовала она. – В этом доме будет либо он, либо я!» И тогда Натаниэль Доу всерьез задумался, а так ли ему необходима экономка. К сожалению, Филипп не умел готовить тосты с маслом, и выбор пал на миссис Трикк. Она до сих пор считает, что он избавился от Филиппа…

Еще на чердаке были два громоздких шкафа, возвышающихся по обе стороны от большого круглого окна.

У многих людей есть скелеты в шкафах, что уж говорить о докторе Доу, который, как уважающий себя практикующий врач, обязан был иметь парочку подобных костлявых экспонатов в виде наглядного пособия.

В последнее время доктор редко доставал из шкафа мистера Крючитта и мисс Менди, но они всегда были чрезвычайно непоседливыми. Вот и сейчас из-за приоткрытой дверцы шкафа торчала скелетская рука мистера Крючитта.

Бросив на нее утомленный взгляд – вечно они пытаются выбраться! – доктор запер за собой дверь и прислушался.

Из «мусорного» прохода доносилось клацанье садовых ножниц – мальчишка слишком занят, чтобы подсматривать и подслушивать…

Замечательно!

Доктор Доу прошел через чердак и, остановившись, у старинных напольных часов, открыл дверку. Достав из кармана ключ, он вставил его в замочную скважину на циферблате и начал проворачивать, про себя считая обороты.

«Три… Семь… Одиннадцать и…»

На двенадцатом обороте ключ замер. Доктор перевел стрелки на семнадцать минут пятого и качнул маятник.

В тот же миг, как тот совершил два хода – туда и обратно, сверху, с балок посыпалась пыль, раздался скрежет, и часы отодвинулись в сторону, открыв темный низкий проход.

Натаниэль Доу зажег висевшую тут же керосиновую лампу и, пригнув голову, нырнул в него.