Они тут же ее отринули, а Бэнкс еще и поставил жирную точку:

– Разделившись, мы бы вдвое увеличили шансы отыскать няню, но разделяться нельзя: кто знает, что за мерзость может скрываться в тумане.

Хоппер лишь кивнул.

«И все-таки след простыл», – сделал он неутешительный вывод.

Подумав о следах, Хоппер опустил взгляд и увидел. На мостовой меж двумя камнями брусчатки что-то лежало. Что-то яркое.

Подняв странный предмет, здоровяк сперва не поверил своим глазам. После поверил и почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

– Будь я…

– Хватит с проклятиями на сегодня, – оборвал его Бэнкс.

Хоппер продемонстрировал ему находку.

Бэнкс с трудом проглотил вставший в горле ком.

– Еще один. Еще один треклятый шарик. Не сойти мне с этого места, если рядом не обнаружится…

В нескольких шагах от них что-то зашуршало и зацарапало, словно булавкой провели по куску жести.

Констебли вскинули револьверы и двинулись на звук. Вскоре показалась стена очередного дома. Рядом с ней громоздилась куча золы, повсюду валялись мятые консервные банки. Среди них что-то шевелилось.

– Крысы, – скривился Хоппер.

Почти вся куча была покрыта крысами, словно грызуны решили устроить сходку профсоюза мерзких пищащих уродцев. Куда ни кинь взгляд, он натыкался на розовый хвост или вытянутую морду. Окровавленную морду. Часть золы сползла, и констеблям предстала торчащая из кучи рука в грязной, некогда белой перчатке; на манжете синего рукава поблескивала пара медных пуговиц. Чуть левее в золе виднелась нога в форменной штанине и башмаке. Она была покрыта уже знакомыми Бэнксу и Хопперу следами укусов. И с каждым мгновением ран на теле становилось все больше – крысы решили доесть то, что оставили им воспитанники няни.

– Вот мы и нашли Хоуни, – заскрежетав зубами, сказал Бэнкс.

Хоппер шагнул к куче и пробасил:

– Прочь! Пошли прочь!

Перепуганные крысы ринулись во все стороны.

И тут за спиной констеблей раздалось:

– Хи-х-хи-хи-хи-хи…

Хоппер потрясенно застыл. Это ведь то самое хихиканье!

Бэнкс развернулся.

– Покажись! – заревел он. – Где ты?!

Захихикали чуть правее, и толстяк, окончательно потеряв самообладание, сделал то, чего делать не следовало – спустил курок, целясь на звук.

Грохот выстрела прошелся по улице, эхо быстро рассеялось. А затем захихикали снова. На этот раз немного дальше.

Бэнкс не выдержал и ринулся в туман.

Хоппер успел лишь крикнуть:

– Нет, Бэнкс! Стой! Нельзя… разделяться…

Но было поздно. Напарник исчез…

…Хоппер брел через туман, держа наготове револьвер. Поиски во мгле ни к чему не привели: ни няни, ни ее воспитанников, ни Бэнкса.

«Пусть только сунутся ко мне, – стучало в голове. – Пусть сунутся.