Это была книга – шелестя страницами, она попала мне точно в нос. И хоть книга была в мягком переплете… Что случилось, доктор? Вас тошнит? А, терпеть не можете книги в мягком переплете? Понимаю…"

"И вот эта книженция как-то попала в меня так неудачно, что умудрилась расквасить мне нос. Тем не менее я успел ее схватить, пока она не упорхнула за борт.

Ко мне, придерживая юбки, подлетела молодая дама.

«О, вы поймали ее!» – воскликнула она.

Я уже собирался выдать незнакомке в ответ все, что думаю по поводу ловли книг носом, но, лишь глянув на нее, обомлел. Именно в тот момент это и произошло.

Она влезла в мою душу и распаковала чемоданы.

Не помню, сколько я так стоял, избитый книгой, – просто пялился на незнакомку, позабыв и о качке, и о ветре, и о крови, текущей из моего носа.

Она смущенно потупилась и протянула мне платок.

Только тогда я отмер.

«Никакая это не шляпка», – возмущенно проворчал я, на что она ответила:

«Разумеется, шляпка!»

Что ж, в какой-то мере незнакомка была права. Книга называлась: «Потерянная синяя шляпка».

Вернув книгу хозяйке, я взялся за свой нос, а незнакомка принялась рассыпаться в благодарностях и извинениях.

Спасителю книги, то есть мне, было предложено вознаграждение в виде горячего черничного коктейля, и я, конечно же, принял приглашение…

Так я познакомился с мисс Лилли Эштон. Она рассказала, что служит няней у некоего богатого господина и впервые за долгое время получила возможность навестить кузину. Тогда я не знал, что это ложь, но и не думал ставить ее историю под сомнение – так я ею был восхищен.

Конечно же, я не мог признаться ей, кто я на самом деле и по какой причине попал на борт «Гриндиллоу». Сообщив, что плыву навестить дядюшку, я представился своим настоящим именем и сказал, что, если ей хочется, она может называть меня Вороном.

«Вы скорее похожи на вороненка, – рассмеялась мисс Эштон. – Решено! Именно так я и буду вас называть».

Мы говорили долго, до глубокой ночи, и разошлись по своим каютам с общим нежеланием этого делать и обещанием, что продолжим наше общение утром.

Так и вышло. Мы снова встретились. И на следующий день. И потом…

Мы проводили почти все время вместе, разговаривая, шутя и смеясь, два человека с вымышленными родственниками, сидящие на лавке пассажирской палубы…

Мисс Эштон много рассказывала о своих воспитанниках, говорила об их увлечениях и проделках.

В ее словах было столько страсти, словно речь шла о ее собственных детях.

Опасаясь показаться скучным, я сочинял, собирая ненастоящую историю своей жизни из обрывков газетных статей, выуженных из памяти, из полузабытых разговоров и из старых баек, которые слышал краем уха. И так выпускник печально известного пансиона мадам Лаппэн и бедняк-констебль превратился в искателя приключений и путешественника.