Прошлую няню, которая уже к вечеру сбежала, было просто вывести из себя. Слишком просто, слишком скучно. А с Ариной всё совсем иначе.

После вчерашних разговоров не хочется её доставать, выводить. Девчонку и так жизнь помотала. Но мне она тут тоже нахуй не нужна, контролирующая каждый шаг. Ну почему она просто не согласилась на деньги? Это бы решило столько проблем.

Повторяю крик и слышу, как она поднимается по лестнице. Идёт в мою комнату и резко открывает дверь.

Вода потоком льётся на девушку, заставляя хватать ртом воздух и гневно смотреть на меня. Она убирает мокрые волосы с лица и первые секунды приходит в себя.

Поднимает голову вверх и рассматривает ведро.

— Убирать будешь сам.

Никаких криков, обвинений или истерик. Сухо, спокойно, без эмоционально. Словно на неё не вылилось только что несколько литров холодной воды.

Её бьёт мелкой дрожь, но девушка растирает мокрую кожу и успокаивается. Не такой реакции я ожидал. И от этого хочется доводить ещё больше, чтобы получить яркие эмоции. А не просто дежурную улыбку, которую она бросает каждому, и раздражение, которое сразу прячется за стеной безразличия.

Мне хочется по кусочку разрушит всю её защиту и добраться до неё настоящей.

— Знаешь, — она выжимает волосы прямо на пол, в растёкшуюся под ногами лужу. — Даже мой идиот-братец не додумался до такого.

— И почему же? — у неё есть брат, уже хорошо. Почему же она не обратиться к семье за помощью, если совсем хреново?

— Понимал, что эту лужу вытирать сто лет придётся.

— Можно подождать, пока высохнет.

— Ты дурак? Если не вытереть, паркет может вздуться и тебе нужно будет менять весь пол. Так что швабру в руки и вперёд.

— Ну, оно того стоило.

Киваю на грудь, просвечивающуюся сквозь мокрую футболку. Белая ткань обхватила тело, открывая доступ на всё самое сокровенное. Затвердевшие сочки торчали и манили сжать их, вырывая стоны у девушки.

Арина следит за моим взглядом и вспыхивает. Прижимает руки к груди, закрывая обзор на всё самое интересное, и осматривает себя, не видно чего либо ещё. Но не бежит переодеваться. Только вдруг улыбается, своей бесящей дежурной улыбкой, и делает шаг навстречу ко мне.

— И что ты задумала?

— Ничего.

И ещё шаг. Я слежу за её движениями, замечая, как чуть приподнимается уголок губ в коварном предвкушении.

Что-то новенькое и от этого ещё больше возбуждающее. Арина подходит совсем близко, а затем сокращает последнее расстояние между нами. Прижимается, обвивая меня руками и утыкается в шею. Её мокрая футболка неприятно липнет к голому торсу, играя на контрасте с горячей кожей прижимающегося тела. Елозит в объятьях, шлёпая мокрыми кудрями по плечам.

— Так себе месть, — пижамные штаны промокли и кожа покрывается гусиной кожей из-за воды, но это мелочи.