Я медленно переставляла ноги, слушая быстрое биение собственного сердца, и не смотрела по сторонам, глядя в спину провожатого. Перебирала в уме вопросы, которые хотела бы задать Иргану, но все они улетучились, стоило войти в тёмное помещение без единого окна.

— Оставлю вас, — шепнул вельможа.

Он закрыл за мной тяжёлую окованную потемневшим от времени железом дверь, а я собиралась с силами посмотреть на того, кто за два года почти убил мою душу. Сжав кулаки, медленно подняла голову и моргнула при виде большой клетки, установленной посередине помещения.

Внутри, прямо на голом полу сидел Ирган. Подогнув под себя одну ногу, другую вытянул вперёд, а спиной опирался о жёсткие прутья.

Выглядел мой мучитель неважно. Бледный, с ввалившимися щеками, отчего его острые скулы выделились сильнее, и лицо приобрело хищное выражение. Некогда белая рубашка была расстёгнута на груди, а штаны подвёрнуты до колен, босые ступни были серыми от грязи.

Будто ощутив мой взгляд, Игран повернул голову и посмотрел на меня так, будто был не жалким пленником, а хозяином моей жизни.

Улыбнулся так знакомо, что сжалось сердце, и похолодела спина. Хрипло выдохнул:

— Наконец, ты пришла.

Глава 29

Будто и не было счастливых месяцев, проведённых в доме Драгана, а я снова стою перед господином в его спальне и жду приказа раздеться и повернуться спиной. Меня прошибло ледяным потом, колени едва не подогнулись, и лишь мысль о Варре придала мне сил. Будто золотой лучик мелькнул из-за свинцовых туч и напомнил, что буря не вечна. Что вскоре ветер разгонит облака, и я увижу голубое небо.

— Подойди, — привычно приказал Ирган.

Поддавшись магии его власти, я шагнула вперёд, но тут же замерла и, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони, отрезвляя меня болью, смело посмотрела в глаза мучителю. Игран усмехнулся, будто ждал этого.

— Ты изменилась, Златослава.

— Верно, — шепнула я только для того, чтобы не добавлять при этом обязательное «господин».

Мне хотелось показать, что я не буду слушаться этого человека, и поставить между нами стену, навсегда отгородив себя от этого монстра.

Хотелось заявить, что я лучше умру, чем вернусь в его дом, но воздвигнутая мной стена рассыпалась пылью от одного его слова, брошенного как бы невзначай:

— Варвара.

Почему-то нутро ожгло болью такой силы, что потемнело перед глазами, и я упала на колени. Застонала, мучительно переживая адское страдание, ведь моё сердце будто раскололи на тысячу осколков. И снова мысль о малышке помогла мне справиться с собой и вернуться в сознание.