— Ах да, — мужчина остановился у порога и, обернувшись, кольнул взглядом хозяина дома. — Игрушки должны быть целыми, иначе они потеряют свою ценность, верно?

А потом стремительно покинул гостиную.

Ирган развернулся на каблуках, и я с трудом удержалась на месте, хотя до ужаса хотелось бросить поднос и бежать. Знала, что нельзя, ведь это лишь спровоцирует зверя, потому приказала себе оставаться на месте. Будто вросла ногами в пол.

Казалось, я смотрела в глаза голодному тигру. Миг, и он бросится, растерзает человека, обглодает до костей. Секуда, две. Минута… И тут мужчина расхохотался. Прижав ладонь ко лбу, рухнул в кресло. Дверь распахнулась, и в гостиную вбежал новый камердинер.

— Господин!

Именно этот слуга уговорил меня поверить Иргану, а сейчас он дорос до камердинера. С того дня он ни разу на меня не посмотрел и пользовался безграничным доверием своего господина.

— Вытряхни из шкатулок все побрякушки, — приказал хозяин дома и вскочил, тыкая пальцем в мебель. — Продай это, это, это… Всё, что можно вынести. Нет… Продай этот дом!

— Вы же знаете, что этого недостаточно, — простонал камердинер и заломил руки. — Отдайте девушку, господин, иначе попадёте в беду.

— Она моя.

Голос Иргана приобрёл тот особый тон, от которого у меня стыла кровь в жилах. Мужчина вскинул руку, и бирюзовые молнии окутали слугу с головы до ног в чудовищный кокон, а когда тот распался, на полу осталось лежать бездыханное тело. Ещё одна сломанная игрушка.

Хозяин дома повернулся ко мне, и одно небо знает, чего мне стоило не сдвинуться с места или не уронить поднос. Вздохнув, Ирган устало повелел:

— Собирайся. Какое-то время тебе придётся пожить у проклятого дракона.

Глава 3

Собираться? В этом доме не было ничего, что мне хотелось бы взять с собой. Будь моя воля, я ушла бы отсюда в том, в чём появилась, но простое иномирное платье давно сожгли, а обуви на мне не было. Но как бы ни хотелось всё бросить, мне не дали. Слуги бережно упаковали в сундуки все мои проклятые чёрные платья, косметику и даже драгоценности, которые мне дарил господин.

Игрушку передавали со всем гардеробом.

Стало зябко, и я поёжилась, глядя на дверь.

— Тебе холодно? — бесстрастно спросил Ирган.

— Нет, господин, — опустив ресницы, проговорила я.

— Тебе грустно? — голос его понизился и завибрировал.

По телу прокатила ледяная волна — я знала этот тон. Лучше отвечать так, как ему понравится.

— Да, господин.

Но это была ложь. Я до потери сознания была счастлива покинуть этот проклятый дом! Но в то же время мне было безумно страшно переступать порог. Я два года не выходила на улицу, видела мир лишь из окна, да и то, когда было позволено.