Ничья страсть не сравнится с нашей. Руслан целует меня с бешеным неприкрытым желанием. В сумасшедшем и не дающем усомниться: ему по-прежнему очень нравится, как я танцую, ритме.

Спускает бретельку с моего плеча и припадает к выскользнувшей в его ладонь груди. Я кусаю губы и подставляюсь.

Да. Да. Да.

Снова ловлю его рот, когда вырастает. Дыхание рвется и смешивается с неконтролируемыми голодными полувсхлипами. Он забрасывает мою ногу себе на бедро и сдвигает белье. Сам расстегивает брюки и направляет в меня член. Резко врывается. Меня подбрасывает еще выше на носочек.

Всё происходит без подготовки и даже без слов. Он голоден жутко, я даю собой утолить.

Задыхаюсь из-за переизбытка чувств. От него пахнет дикой опасностью, а ещё, мне кажется, даже кровью. У нас и дома сейчас так пахнет. Я просто не хочу знать, что происходит. Скорее всего, что-то ужасное.

Чувствую на себе его взгляд, вес навалившегося тела. Как член ходит поршнем внутри. Пытаюсь напитаться его присутствием и тону сразу в счастье и отчаянье, что сколько ни прощайся с ним — легче расставаться не становится.

За эти два месяца он не стал мне посторонним. Он не вернулся в статус незнакомца. Он во мне — и это самое логичное, что существует в природе. Так кажется. И это же убивает.

— Лола… — он вкладывает мое имя в губы в идеальную секунду, я почти достигаю оргазма. Низкий голос лгуна резонирует с моей грудной клеткой, делает кожу гусиной, а влагалище — в разы более чувствительным.

— Ещё скажи… — Прошу и теплые губы спускаются по подставленной шее.

— Лола моя. Лола.

Секс выглядит и звучит сумасшедше. Руслан вколачивается, а я стону и подставляюсь.

Тяну его лицо к себе. Смотрю в глаза. Там тоже, как в нашу прошлую последнюю ночь, бешено. Только сегодня мы уже даже разговаривать не будем. Ругаться. Что-то выяснять.

Бессмысленно. У каждого из нас — своя дальнейшая жизнь. Мы просто сорвались в унисон.

— Ты был с другими? — Он имеет полное право. А я не имею права спрашивать, но все равно делаю это, потому что мне бесконечно ревниво думать о нем и других, но и не думать не получается.

Руслан не отрывает от меня взгляд и мотает головой, сжав губы. Даже если врет — плевать. Я верю.

— Тебе хотя бы с кем-то было так же хорошо? Хотя бы раз…

И снова мотает.

Зубы царапают мой подбородок. Губы шпарит:

— Как с тобой — ни с кем и никогда.

Пружина резко разжимается и меня уносит в забытье. Возможно, я стону или кричу. Царапаю плечи или кусаю язык. Не знаю. Проваливаюсь в бездну. Снова отдаю ему всю себя и контроль.

А Руслан звереет, отпуская себя так, как ни разу до этого. На моем теле останутся синяки, которые надо будет прятать. На ключице — засос. Он кусает грудь. Истязает неутолимым голодом рот.