Мы врываемся в Храм, и в каждого вселяется свой бес: там нам было тесно и скучно, а тут пахнет вседозволенностью."

"Парни чуть ли не в открытую курят запрещенку. Узнаваемый запах впитывается в волосы и одежду. Обычно я отказываюсь, как бы меня ни уламывали, а сегодня почти готова согласиться. Даже злит, что в висках до сих пор его голосом звучат вымышленные запреты.

Он мог и не озвучивать, но я всё это время знала: что Руслан одобрит, а что нет. Он был для меня компасом. Наше расставание — неизбежностью, к которой я совсем не подготовилась.

Отказываюсь от косяка, но растекающуюся в груди болезненную пустоту всё равно нужно чем-то заткнуть. И главное: не думать.

Мы выглядим неуместно и на танцполе, и в випке в своих слишком роскошных платьях в пол и смокингах.

Когда наверху снова заводят разговор, кто кому вдул бы, и Геворг вспоминает сочную тёлочку Руслана, я не выдерживаю. Подхватываю подол платья и спускаюсь на танцпол.

Хочется вытрясти дурь из головы, но как назло затхлый клубный воздух наполняется лирической музыкой, а на талию ложатся руки Артура. Для него я снова свободна и похуй, что у меня на душе.

Я оборачиваюсь, он ненавязчиво укладывает мои кисти себе на плечи. Хорошо, пусть так. Обнимаю. Смотрю в глаза. Вдыхаю.

Сука. Всё не то. Не то. Не то. В тебе всё не то, понимаешь? Это пройдет когда-то?

А он там сейчас как?

Дыхание сбивает на воспоминании: ""у меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти, кого выдрать"". Глаза становятся влажными слишком быстро и совсем для меня неожиданно. Чтобы слезы не брызнули, обнимаю Артура крепче и вжимаюсь лбом в шею. Он никогда не станет Русланом. Не будет им пахнуть. Не будет похожим. Но вот сейчас гладит меня по спине и тихо спрашивает:

— Всё хорошо, Ло? Ты домой хочешь?

— Да, — вытираю глаза и снимаю с себя его руки. — Я домой хочу. Прости. Одна.

Поднявшись за сумочкой, не нахожу в себе сил ни попрощаться, ни улыбнуться никому, даже Кате.

Артур настойчиво раз за разом повторяет, что отвезет, но это бессмысленно. Под клубом меня ждет машина с всё тем же водителем. Я до сих пор не попросила Яровея уволить Расула. Боюсь вызвать вопросы. Боюсь накликать на Руслана беду.

Поэтому сейчас он снова обходит Мерседес и открывает для меня дверь.

Раздевает взглядом, пока иду навстречу. Я так и не разобралась до конца: хочет меня или ненавидит. А если ненавидит, то за что?

После ночной встречи в квартире с Русланом, Расул долго ходил, хромая. А ещё в солнцезащитных очках и с явными следами избиения на лице. Не знаю, как объяснял свой внешний вид Борису, но кто стал причиной разукрашенного лица — не сомневаюсь.

Чувствую ли удовольствие? Нет. Просто в очередной раз убеждаюсь, что все они — зверье. Дикое. Руслан. Расул. Олег. Борис. Артур тоже, на самом деле. И жадный Эд.