Мой персональный инструктор — в прошлом профессиональный спортсмен. Он молодой, харизматичный, терпеливый и определенно талантливый. Густые русые волосы собраны в маленький хвост на затылке. Лицо смуглое, как будто мужчина круглый год отдыхает у моря. Или проводит на открытом корте.

— Она у тебя зажата, — Тимур улыбается. Подходит ближе, чем разрешено кому бы то ни было. Его пальцы обхватывают мои, исправляя хватку.

Инструктор по падел-теннису — один из немногих мужчин, чьи прикосновения ко мне одобрены службой безопасности отчима. И, как ни странно, они совсем меня не будоражат.

— Расслабься, — голос без тени насмешки или снисхождения действительно расслабляет, проникая в ушные раковины. — Секрет в том, чтобы не ломать движение кистью. Ракетка — это продолжение руки. Не забывай.

Я киваю. Он становится сзади и мы ещё раз проходимся по базовой стойке. Я чувствую спиной жар мужской груди, скрытой под белоснежной футболкой-поло. Щекой — теплое и в то же время немного мятное дыхание.

И абсолютный ноль собственной реакции. Почему с ним не работает так, как с забитыми чернилами костяшками?

Это странно.

Не менее странно, что я до сих пор их не забыла.

Мы несколько раз замахиваемся “дуэтно”. Потом Тимур Сеитович отходит за сетку. Берет мяч из коробки и легко подкидывает его вверх.

Первый раз ловит. Бросает быстрый взгляд мне в глаза. Киваю.

Подает мне на удар — я бью.

Мяч летит слишком высоко. Я хотела не так, но… Черт.

— Давай ещё раз.

Снова киваю, гася раздражение и смиряясь, что сегодняшняя тренировка не станет лучшей."

"Виной тому не Тимур и даже не я, а раздражающий обитатель соседнего корта.

И пусть понятно, что в олимпийскую сборную меня никто не готовит, рассеянность и неудачи все равно вызывают негативные эмоции.

Я выбрала падел-теннис не потому, что давно о нем мечтала. Скорее вопрос в том, что могу себе позволить из желаемого. Активности хочется, но не всякую активность мне согласуют.

Эту — да. Потому что всё здесь продумано до мелочей, чтобы на территорию не попадали случайные люди. Только… Отборные.

Тимур опять подает. Я замахиваюсь, разворачиваю корпус, как он учил, и бью.

Хлопок мяча о ракетку звучит почти идеально. Летит он тоже хорошо. Немного над сеткой и врезается в небольшой «целевой» квадрат на противоположной стене.

— Вот, — Тимур хвалит, белозубо улыбаясь. — Оно. Давай ещё, Лолита.

Мы нарабатываем навык удар за ударом. Я раз за разом повторяю движения, которые неизменно приводят меня к нужному результату.

Дыхание становится громче и глубже. Между лопаток выступают капельки пота и даже начинают стекать тонкими струйками.

Солнце жарит, но глаза надежно защищает козырек.

Я вхожу во вкус и раж.