Снова и снова вспоминаю тот день, когда я была так рада, что лечу в Россию, где увижу родного отца.

Омрачало мою радость одно – его болезнь. И я ругала себя за то, что даже не спросила, чем он болен и сколько ему еще осталось.

* * *Два дня назад

Рейс из Мадрида приземлился в аэропорту Шереметьево в пять утра. С ужасом взглянув на свое заспанное лицо, я как полагается попыталась его оживить – плеснула ледяной воды, пощипала щеки, похлопала глазами.

У транспортера проторчала битых полчаса ругая всех туристов разом.

Не сидится людям дома. Обязательно нужно достопримечательности столицы России посмотреть.

С огромным пузатым чемоданом и сумкой наперевес я вышла в зону, где встречают прилетевших и сразу увидела табличку:

«Мария Маркина»"

"Маркина– фамилия моей матери, которую я ношу с рождения. Фамилию отца не знаю. Звучит глупо. Понимаю. Девушке девятнадцать, а она не знает своих корней.

Кроме таблички, высоко поднятой и загораживающей лицо встречающего, ничего не вижу. Ну еще мощную грудь, облаченную в темную футболку.

Поверх футболки на мужчине черная кожаная куртка.

– Привет! – подхожу к встречающему и говорю с радостью в голосе. Несмотря на плачевную ситуацию, из-за которой я была вынуждена приехать сюда, я действительно счастлива. Увижу страну, город, познакомлюсь с новыми людьми. Будет о чем рассказать друзьям, когда вернусь.

– Мария? – мужчина медленно опустил магнитную доску, на которой начертано мое имя и уставился на меня с интересом.

– Да. Мария Маркина, – подтвердила и закрепила слова улыбкой. Самой обворожительной.

Это я умею. С четырнадцати лет занималась моделлингом. Только недавно завязала, потому что решила, что это не моё!

– Неожиданно!

Встречающий мужчина посмотрел на меня так, что меня бросило в дрожь. А в груди возникло странное чувство, названия которому я не сумела дать.

Всё что я понимала – мужчина взрослый, ему больше двадцати пяти, но меньше тридцати. Он высокий, широкоплечий, самоуверенный. Лицо у него красивое. Очень. Лощеное, загорелое немного. Заметно, что только что вернулся с моря.

Глаза серые, теплые. Большие и выразительные.

Аккуратно подстриженная щетина обрамила щеки с красивой линией скул и аристократический подбородок.

Конечно же, всё это у меня в голове промелькнуло одной фразой.

Надо же! Какие крутые парни работают у моего отца!

А еще я пожалела о том, что мое сердечко уже занято, а мужчина слишком стар для меня.

Но я стояла и смотрела в его глаза, не в силах оторвать взгляда.

– Вы не сказали, что именно «неожиданно»?

– Не думал, что у Угрюмого может быть такая дочь…

Спрашивать о том, что значит «такая» я не стала, потому что собеседник всучил мне в руки табличку с моим именем, а у меня забрал чемодан и сумку.

– Отец будет волноваться.