Любишь всю жизнь одного себя!

– Седой! – голос мужчины оживляется. – А ты – однолюб? Сможешь одну женщину любить до самой смерти. Заботиться о ней? Не изменять. Не предавать. Холить. Лелеять. Заботиться о ваших детях.

В принципе, я так и собирался!

Нервно сглатываю ком, застрявший в горле.

Мозги плывут, набекрень встают. Пытаюсь понять, зачем он затеял со мной этот непростой душевный разговор?

– Я не допущу, чтобы моя дочь вышла замуж за кого попало. Выдам ее только за своего. За самого лучшего! – рассуждает отец Марии.

Ага!

Ты еще конкурс объяви среди царевичей. Кто победит Змея Горыныча в лице твоего врага, за того дочь и отдашь!

Осмеливаюсь открыть рот:

– Маша уверена, что ты болен. Неизлечимо.

Угрюмый громко хохочет, затем выдает:

– Выбора не было. Горин узнал о Маше, охоту объявил на нее! А кто защитит родную дочь, как не отец… и муж, если отца вдруг не станет.

– Вот как… – стараюсь выглядеть безэмоциональным. – Горин открытую войну объявил нам?

– Похоже на то. Слишком много проблем вокруг нашего бизнеса в последнее время. Не заметил?

– Ну да. Ясное дело крот у нас, – отвечаю спокойно.

– Вот и я о том.

– Дочери скажешь всю правду?..

– Па-па… – в открытую дверь входит Мария. – Скажи мне правду!

– Какого черта! – вспыхивает хозяин. Но быстро берет себя в руки, вспоминает, что жутко болен и начинает кашлять.

Сквозь кашель бубнит:

– Доченька, милая. Подойди, встань здесь, – показывает на противоположный угол гостиной. Я полюбуюсь на тебя.

– Папа! – Маша не слушает отца, подбегает и берет его за руку. – Папа, я так скучала.

– Милая, я тоже, – врет без зазрения совести Угрюмый."

"Что за человек. Ему не жалко даже чувства родной дочери.

Похоже, он еще страшнее, чем я думал.

– Машенька, – отец смотрит на Марию с любовью.

А я пытаюсь считать по его лицу, на самом деле он любит дочь или притворяется?

– Мне так жаль, что пришлось отрывать тебя от учебы, выдергивать из твоей жизни, – Угрюмый разводит виновато руками.

А я смотрю на его хорошо продуманную игру и думаю об одном – по нему плачет большая сцена!

– Па-па! Не говори так. Я твоя единственная дочка и должна быть рядом с тобой! Заботиться о тебе. – В голосе Маши так много боли, что моих нервов будто оголенные провода касаются, когда слышу ее.

Смотрю на босса и его темно-синие глаза немного теплеют.

Или мне кажется?

Хочется верить, что сердце монстра может растопить девчонка одной с ним крови.

– Присаживайся. Лучше туда, – показывает рукой напротив себя. – Я полюбуюсь тобою.

– Конечно, – Машенька занимает место на краешке кресла в трех метрах от отца.

– Расскажи, милая, как ты жила все эти годы вдали от меня, – просит отец и покашливает для антуража.

– Папа я учусь на социального работника. Занимаюсь дайвингом. Мой парень – дайвер.